Naruto / Шальная карта (ЗАКОНЧЕН)

Модераторы: Captain Grigory, Heilige, DENO, Сонне Мара

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 12 ноя 2017, 21:46

Simply писал(а):Если честно то Шальная карта мне понравилась намного больше, вообще серьезные фики с переживаниями, психологией и философией лично мне очень нравятся, тем более когда все это приправлено светлыми моментами и вкусными пейрингами) Я и "Полет Бога Крови" начал читать потому, что он тоже казался серьезнее, чем оказалось на деле, но об этом отпишусь в соответствующей теме.

О, очень рад. Именно таким это произведение и задумывалось - полным трагических событий и переживаний героев. "Полет Бога Крови" тут полная противоположность, главная идея, чтобы читать его было легко и весело. Такой вот баланс у меня получился. И не только для читателей, но и для меня самого, чтобы в зависимости от настроения писать работу соответствующего жанра и не прыгать по стилям.

Глава 35. Раз и навсегда
— Стихия Огня: Великий огненный шар! – воскликнули двое братьев, выдохнув друг в друга техники, которые столкнулись друг с другом, ослепительно полыхая языками пламени.
Каждый из Учих старался пересилить другого, выдыхая все больше огня и делая свою сферу из пламени еще мощнее. Но их силы были равны. Два мощных дзюцу еще некоторое время поборолись друг с другом, после чего растворились, заставляя разогретый воздух дрожать, а братьев – рассматривать сквозь него волнующиеся фигуры друг друга.
— Ты сильно вырос с нашей последней встречи, — пробормотал Итачи, никак не ожидая, что сила Саске возросла так сильно. Впрочем, младший Учиха еще только разогревался.
В его красных глазах сверкнули яростные огоньки.
— Мне нет дела до того, что ты там думаешь, — процедил он холодно, начиная складывать ручные печати. – Сегодня я, наконец, прикончу тебя! Раз и навсегда! Фуиндзюцу, Стихия Огня: Огненный Смерч!
В следующий миг бывший боец Корня выдохнул огненную воронку, которая понеслась в Итачи, разрастаясь с каждым мгновением и засасывая в себя всё, что встречалось на пути. По огненному урагану виднелись бегающие черные символы печатей, вспыхивающие каждый раз, когда что-то наподобие камня или маленького деревца попадало в уничтожающую все перед собой воронку.
Итачи стиснул зубы, оценив масштабы созданной братом техники. Попасть внутрь вражеского дзюцу ему определенно не хотелось. Когда Учиха придумал план, воронка была уже совсем близко. Но ему хватило времени, что активировать Мангеке Шаринган и призвать Сусаноо, призрачного гигантского скелета красно-оранжевого цвета, быстро покрывшегося сначала мышечными тканями, а затем и доспехами. В руках исполина, выросшего перед Саске, зажегся огненный меч, которым старший Учиха и встретил приближающуюся технику. Огненный смерч возмущенно сверкнул перед тем, как его засосало в оружие в громадной руке с шестью пальцами. Меч Тоцука, предназначением которого было запечатывать всё, чего он коснется, справился со своей задачей.
Саске глядел на призрачного воина, в котором находился Итачи, снизу вверх. Лицо у него было особо напряженным. По-видимому, он уже знал о том, что именно видел перед собой. Не может быть, чтобы Данзо, его наставник, не рассказал Учихе об известных техниках Мангеке Шарингана.
— Эту защиту тебе не пробить, — сообщил Итачи изнутри Сусаноо, глядя на брата, придумывающего новый план. — Саске, я знаю, как ты хочешь меня убить. Я желал, чтобы ты стал таким, чтобы вырасти сильным.
— Что ты несешь? Ты убил всю нашу семью! Конечно, я хочу тебя убить, — воскликнул младший Учиха.
— Да, это так. Но ты многого не знаешь. Данзо тебя использовал.
Саске ухмыльнулся, посмотрев на брата как на идиота. Даже в детстве, когда они с Итачи были довольно близки, он не смел себе такого позволить.
— А сейчас ты скажешь, что Данзо – абсолютное зло, верно? – предугадал он дальнейшее развитие их диалога. — Да, он убрал со своего пути Третьего. Но благодаря этому в деревне долгие годы царил мир и порядок.
— Ради этого же мира и порядка он приказал мне убрать наш клан. Я тоже был у него на побегушках. Не повторяй моих ошибок! – сказал Итачи.
— Верить тебе было моей главной ошибкой в жизни. Больше я ее не допущу, — заявил младший брат. – Ты зло. А то, что Наруто и Микото пошли против Данзо, а сейчас заодно с тобой, доказывает, что и они тоже.
Он смерил взглядом призрачного великана с огненным мечом в руке. Итачи не спешил нападать, и это было Саске на руку. Он уже придумал, как пробить абсолютную защиту Сусаноо. Рука Саске потянулась к кобуре для кунаев, и несколько сюрикенов, оказавшихся в его руке, тут же были пущены вперед.
Старший Учиха с недоумением посмотрел на летящие в него металлические звезды, не представляющие ровным счетом никакой угрозы для Сусаноо. Что Саске собирается сделать? Шаринган Итачи проследил за печатями, которые Саске сложил в мгновение ока. Размножить сюрикены теневой техникой? Действительно. Но даже облако оружия вряд ли как-то ему навредит.
— Обратная печать! – произнес Саске, крайне довольный тем, что Итачи не счел сюрикены за настоящую угрозу и никак не стал уходить от атаки.
В следующий миг первый сюрикен, врезавшийся Сусаноо в руку, взорвался черной сферой, расширившейся на метр во все стороны. Секундой спустя сфера захлопнулась, обратив всё, что было внутри нее, в ничто. Таким образом, снаряд оторвал щедрый кусок от руки призрачного воина, и Итачи понял, что допустил ошибку, недооценив брата.
Один за другим сюрикены врезались в полупрозрачного великана, поглощая его часть за частью. В итоге Итачи пришлось ретироваться, выпрыгнув изнутри Сусаноо, пока тот сдерживал последние атаки перед тем, как раствориться в воздухе.
— Черт, — выругался старший брат, заметив, что ему вслед летит еще три сюрикена, столь же смертоносные, как и те, что пробили его абсолютную защиту.
«Аматерасу с этим не справится. Увернуться я уже не успеваю. Придется снова использовать Сусаноо», — пронеслось в голове Итачи.
Снова призывать призрачного великана было бы слишком затратно по чакре, но, чтобы спастись, Учихе пришлось вновь прибегнуть к использованию Мангеке и оказаться внутри реберной коробки Сусаноо, способной защитить от одного такого попадания. Из-за плеча Итачи выросла красно-оранжевая рука из огромных полупрозрачных костей, которая, пожертвовав собой, помогла Учихе отмахнуться от угрожающих ему сюрикенов.
Учиха прекратил бегство и смог вздохнуть спокойно, поняв, что справился с дзюцу Саске, почти загнавшим его в угол. Саске тоже стоял на месте, собираясь с силами. Применить столько фуиндзюцу разом было непросто. Наверняка, его запасы чакры сильно сократились. Похоже, Учиха рассчитывал, что от такой техники Итачи никак не убежать, и сейчас сетовал на то, что ошибся.
— Техника призыва, — переведя дух, Саске сложил несколько печатей и, надкусив палец, капнул кровью на землю. По ней прочертился черный узор печатей, а затем из белого облака в небо вылетела огромная птица, на которую младший Учиха успел ловко запрыгнуть. Хлопая крыльями, птица уносила Саске все выше и выше.
«Он готовится использовать ту технику, о которой говорил Наруто», — подумал Итачи, вспомнив, что Джокер успел коротко рассказать ему о собственном поединке с Саске. Однажды, набрав высоту с помощью своего ястреба, Саске сорвался с небес и использовал Ярость Небес, молниеносное дзюцу, от которого трясется сама земля. Используя полученные перед боем знания и оценивая свои возможности, старший Учиха пришел к выводу, что лучше предотвратить эту технику, сбив брата в полете.
Из реберной коробки из полупрозрачной красно-оранжевой чакры, все еще защищавшей его, выросла еще одна гигантская костяная рука, над которой вращалось нечто, напоминающее три гигантских томоэ, точно таких же, как в глазах членов клана Учиха.
— Ясака но Магатама. Камень восьми склонов! – воскликнул Итачи, запуская снаряд в воздух.
Саске, никак не ожидавший такого резкого контрнаступления, не успел уйти от атаки, в результате чего Камень восьми склонов угодил прямиком в ястреба, заставив птицу взорваться облаком белого дыма, а ее пассажира — полететь вниз.
— Фуиндзюцу, Стихия Огня: Крылья феникса! – воскликнул Учиха, и пламя, удерживаемое черными контурами печатей в форме крыльев за спиной Саске, не дало ему упасть. Хлопая крыльями, полыхающими огненными вспышками, брюнет спикировал вниз, на ходу вооружаясь танто. Лезвие оружия заискрилось от синих молний. – Клинок Чидори!
«Проклятье. Я даже представить не мог, насколько ты силен, Саске. Сколько еще козырей у тебя в рукаве?» — подумал Итачи, придумывая, что бы предпринять.
— Аматерасу! – воскликнул он, заставляя воздух на пути брата вспыхнуть черным пламенем.
Тому пришлось продемонстрировать чудеса ловкости, чтобы увернуться. В следующий миг Саске налетел на брата, которого защитила реберная коробка Сусаноо, в которой он находился. В последний миг огненные крылья за спиной Саске взорвались пламенем, придавая хозяину максимальное ускорение для удара. В связи с этим, когда Учиха, выставив искрящийся молниями танто вперед, налетел на Итачи, половина лезвия проскользнула внутрь, царапнув брату плечо. По месту, где танто пронзал Сусаноо, по защите из чакры и полупрозрачных ребер, пошли яркие трещины.
Итачи стиснул зубы, чувствуя, как полученный порез обжигают затухающие электрические молнии. Сквозь красно-оранжевую призму взгляды двух братьев встретились, и Итачи не увидел в глазах брата ничего кроме жажды мести.
— Запечатывание в клинок! – процедил тот, сверкнув шаринганами и складывая печати одной рукой. Итачи еле успел отпрянуть назад, чтобы лезвие вражеского танто никак его не касалось. На его глазах чакру Сусаноо стало засасывать в оружие Саске, по лезвию которого поползли черные узоры.
Когда абсолютная защита была полностью поглощена врагом, Итачи отпрянул назад, вооружаясь несколькими кунаями. Запустив их в брата, он сложил печать концентрации. Но Саске был достаточно быстр, чтобы отбить снаряды в стороны перед тем, как сработают намотанные на них взрывные печати.
Приставив оружие к горлу Итачи, Саске ухмыльнулся.
— Ты проиграл, брат.
«Данзо хорошо тебя обучил», — подумал Итачи, поняв, что сейчас Саске ослеплен победой, и это наилучший момент для контратаки.
В его глазах крутанулся Мангеке Шаринган, а уста загнанного в угол Учихи прошептали:
– Тсукуеми.


***



Кимико и Орочимару сцепились в ожесточенной рукопашной схватке. Движения ученого в теле юной Хьюги были слаженными, плавными и одновременно с тем удивительно точными. По-видимому, это и был уникальный стиль боя знаменитого клана Конохи, который злодей освоил после переселения в тело Хинаты вместе с всем тем, что она знала и умела при жизни.
Хатаке пришлось несладко. В тайдзюцу она была неплоха, но противник, видевший ее тенкецу и стремящийся перекрыть их, заблокировав ток ее чакры, явно обладал преимуществом в этой ситуации.
Закрывшись от удара ладонью обеими руками, Кимико совершила прыжок назад с переворотом и, пользуясь тем, что ненадолго оторвалась от ученого, сложила несколько печатей.
— Запретная техника: Кромешная мгла! – промолвила девушка, и в следующий миг всё вокруг погрузилось во тьму. Даже бьякуган Орочимару не способен был видеть во мраке, опустившемся на место их битвы.
— Неплохо, — усмехнулся ученый, понявший, что бой будет длиннее и интереснее, чем он изначально предполагал. – Ты подарила себе еще пару минут. Но я всё равно найду тебя, малышка Кимико!
Напрягая глаза и стараясь что-то увидеть, злодей озирался по сторонам. Он приоткрыл рот и высунул язык, словно змея, пытаясь «учуять» добычу. Малейшие шорохи подсказывали, что Хатаке петляет где-то рядом, высчитывая, как нанести удар, чтобы враг не успел увернуться.
— Запретная техника: Касание мрака! – послышалось из-за спины. Мрак рассеялся, и в следующий миг оказалось, что ладонь беловолосой девушки, пропитанная облаком черной чакры, торчит из груди Орочимару.
Ученый возмущенно зашипел, но радоваться было рано. Вместо того, чтобы захлебнуться собственной кровью и рухнуть замертво, он превратился в грязевую кучу, из которой Кимико торопливо выдернула руку, отскакивая назад. Неужели это был всего лишь грязевой клон?
— Змеиные путы!
Ноги ее обвило что-то холодное и скользкое, и девушка и испугаться не успела, как оказалась по пояс связана огромной змеей, чье противное шипение заставляло сердце колотиться быстрее.
— Глупая девчонка, — прошипел устами Хинаты Орочимару где-то совсем рядом с ухом Кимико. — Твое тело отлично послужит в моих исследованиях. Я разгадаю все тайны твоего Улучшенного Генома.
Кимико вздрогнула, ощутив дыхание Орочимару, у которого отрасли острые клыки, у себя на шее. Наверняка сейчас он впрыснет в ее тело парализующий яд, и тогда девушку уже ничего не спасет. Благо, ее руки были свободны. Просто так сдаваться дочь Копирующего Ниндзя явно не собиралась.
— Запретная техника: Кольцо тьмы! – воскликнула она, спровоцировав появление поля из черной чакры, которое разошлось во все стороны кольцом и отбросило ученого прочь.
Змей, сдерживающий юную Хатаке, ослабил хватку, ибо клетки его тела, лишенные чакры, начали отмирать, обращаясь в ничто. Очень скоро от него ничего не осталось кроме горстки пыли. А Кимико устремила победный взгляд на Орочимару, который недоуменно смотрел на собственные руки, быстро принимающие пугающий темно-фиолетовый, а затем и черный цвет. Очень скоро они тоже начали осыпаться маленькими частицами, начиная от кончиков пальцев, и самого ученого очень быстро постигла бы та же участь. Но он уже много раз обманывал смерть, и этот случай не должен был стать исключением.
Кимико скривилась, увидев, как рот распадающейся на частицы Хинаты открывается неестественно широко, и оттуда выскальзывает точная ее копия, целая и невредимая, покрытая отвратительной слизью.
Встав в полный рост, Орочимару даже не оглянулся на «сброшенную шкуру», которая в тот же миг под действием вражеской техники прекратила свое существование. Хатаке стиснула зубы, поняв, что битва еще не окончена.
Вытянув руку вперед, злодей заставил несколько змей стремительно вырваться из-под рукава и полететь к ничего не подозревающей Хатаке. Та еле успела отпрыгнуть в сторону, и одна из змеиных голов молниеносно пронеслась рядом с разинутой пастью. Выхватив кунай, девушка ловким ударом перерезала всех отвратительных тварей, и Орочимару пришлось тряхнуть рукой, чтобы освободиться от уже бесполезных змей.
Поняв, что это удачный момент для контратаки, Хатаке быстро сложила печати, готовя новую смертоносную технику.
— Запретная техника: Копье смерти!
Закончив комбинацию печатей, девушка выставила перед собой обе ладони, перед которыми за пару секунд выросла внушительных размеров сфера из черной чакры. Мгновение спустя сфера выстрелила, превратившись в гигантское копье, уничтожающее всё на своем пути.
— Техника призыва: Врата Рашомона, — злодей уже придумал план спасения и, быстро сложив нужные печати и надкусив палец, ударил ладонью по земле.
Земля затряслась, и с оглушительным грохотом и лязгом из нее вырвались пять металлических врат с изображениями демонов на закрытых дверях. Каждые последующие врата были выше, шире и толще предыдущих.
Ужасающая техника Стихии Тьмы, по силе не уступающая Бомбе Хвостатого, прорвала все врата кроме последних, на которых осталась внушительная вмятина. Кимико поспешила закрыть уши, поскольку от звона, который не издал бы самый громкий колокол в мире, могли попросту лопнуть барабанные перепонки. Орочимару тоже предпринял меры предосторожности и убрал руки от ушей только когда врата провалились обратно под землю.
Его бьякуганы с змеиным зрачком остановились на Хатаке, которая тяжело дышала, поняв, что истратила слишком много чакры, а всё зря. Ученый в теле Хинаты облизнулся, предвкушая скорую победу.
— Кажется, ты совсем выбилась из сил, малышка Кимико, — прошипел он, придумав, как покончить со своей жертвой. Он взмахнул руками, и на кончиках пальцев Хинаты появились змеиные клыки. Это было необходимо для новой техники злодея, совмещающей в себе искусство клана Хьюга и его змеиное дзюцу.
Хатаке вздрогнула. Такое зрелище не могло не испугать, учитывая, что ей почти нечем было ответить.
— Хината, остановись! – внезапно кто-то загородил ее собой, появившись на поле боя так внезапно, что даже Орочимару на миг притормозил. Это был Хьюга Неджи собственной персоной, изрядно вымотанный, израненный, но столь же уверенный в том, что делает.
— Неджи… Что ты тут делаешь? Ты разве не должен сражаться с…
— Да. У нас огромные потери, и после появления Кагуи от нашего войска почти ничего не осталось, — вздохнул тот. – Но когда пришло подкрепление из Амегакуре, Шестой поручил мне отправиться к вам и помочь разобраться с… ней.
Хьюга встал в боевую стойку, активировав бьякуган, и посмотрел на двоюродную сестру, которая при его появлении изобразила на лице жуткую улыбку. Ее глаза, на которые Неджи обратил внимание в первую очередь, заставили шиноби вздрогнуть.
— Неджи-кун, — промолвила Хината своим прежним голосом и с характерным для Орочимару шипением добавила. – Хорошо, что ты явился. Еще одна пара бьякуганов никогда не будет лишней.
— Это Орочимару, — произнесла Кимико и, чтобы ситуация стала понятнее, добавила. – Он выглядит так, потому что вселился в чужое тело.
— Из всех тел он выбрал мою сестру… — произнес Хьюга сломленным голосом. – Теперь понятно, что случилось с командой Куренай.
Он посмотрел на ученого, бьякуганом видя, что по сосудам в теле девушки течет совершенно другая чакра.
— Хината, если ты еще там, пожалуйста, остановись, — выдавил Хьюга, понимая, что не знает, что делать. Нападать на Орочимару, если еще был шанс спасти Хинату, он не мог.
— Зря стараешься, Неджи-кун, бедняжки Хинаты больше нет, — облизнулась темноволосая девушка. – Но раз уж ты тут, позволь продемонстрировать тебе вершину искусства клана Хьюга.
В следующий миг Орочимару сорвался с места, его ладони с пальцами, на которых еще виднелись выдвинувшиеся змеиные клыки, засветились зеленоватым полем чакры.
— Восемь триграмм: Сто двадцать восемь жалящих укуса! – воскликнул Орочимару.
Неджи, сорвавшись с места, тоже пропитал ладони чакрой, и они засветились едва видимым голубоватым цветом.
— Восемь триграмм: Сто двадцать восемь небесных касаний! – выкрикнул он в ответ.
Кимико лишь могла наблюдать, как два обладателя бьякугана несутся навстречу друг другу, а затем сходятся, синхронно нанося молниеносные удары. Орочимару бил пальцами, стремясь поразить врага змеиными клыками в тенкецу и впрыснуть в его тело яд. Неджи же атаковал ладонями, хотя на деле скорее не атаковал, а оборонялся, отбивая удары врага в стороны.
— Два! Четыре! Восемь! Шестнадцать! Тридцать два! – выкрикивали они одновременно.
Их движения были столь быстрыми, что Кимико уже не успевала за ними уследить.
— Шестьдесят четыре! – ожесточенный поединок техник тайдзюцу продолжился.
В следующее мгновение Неджи, измотанный прошлыми сражениями, пропустил несколько ударов. В итоге к его ранам добавилось несколько укусов. Прошла лишь пара секунд, а движения Хьюги замедлились. Он был уже не в состоянии держать оборону.
— Хината… — выдавил он, посмотрев врагу прямо в глаза из последних сил.
— Сто двадцать восемь! – прошипел Орочимару в ответ, испещряя Хьюгу множеством маленьких отверстий через молниеносную серию ударов, неуловимых глазу обычных смертных.
На глазах Кимико, у которой в этот момент всё внутри сжалось от ужаса, Неджи упал замертво. Свалившись на спину, он уставился навсегда замершим взглядом в небо, которое казалось таким спокойным на фоне происходящего на земле хаоса.
— Я тут подумал и решил, что твой бьякуган мне вряд ли понадобится, — сообщил ученый павшему воину, проходя мимо и направившись прямо к Кимико. – Прости, что я отвлекся. На чем я там остановился?
Девушка зажмурилась, попытавшись сдержать слезы. В последний раз ей это не удалось после гибели отца, которого она так долго искала и в итоге так и не сказала ни слова. Теперь сейчас… Неджи не был ей особо близок, они едва успели познакомиться за то время, когда Коноха восстанавливалась после расколовшей ее надвое катастрофы. Но, тем не менее, он был частью ее новой семьи, принявшей ее к себе. И пусть маленькой частью, для Хатаке, у которой после потери матери и Джирайи-сенсея не было никого, эта часть имела значение. И сейчас, встав на ее защиту, Хьюга был убит злодеем руками его собственной сестры. Это душераздирающее зрелище вновь напомнило Кимико о гибели всех, кого она успела потерять, об одиночестве и страхе, которые она испытывала в Амегакуре, которые медленно уничтожали само ее естество.
— Малышка Кимико, чего же ты плачешь? – издевательским тоном прошипел Орочимару. – Мне казалось, ты покрепче духом. Вспомни, кто ты есть. Вспомни, что привело тебя к Акацуки. Ты одиночка, убийца, чудовище…
— Чудовище здесь ты! – процедила Хатаке, утирая слезы ладонью, которая в следующую секунду вспыхнула черной чакрой, на сей раз столь нестабильной, что энергия эта была похожа не на облако, а на бушующие молнии, которые Кимико держала в собственной руке.
Не помня себя, она бросилась в атаку, забыв о том, как опасен и коварен враг. В свой удар девушка вложила всю свою мощь и все свои чувства. Несомая вперед своей техникой, она яростно закричала.
— Глупая девчонка, — во второй раз прошипел ученый, поняв, что уклониться от «лобовой атаки» не составит труда.
Он уже приготовился отойти в сторону, но вдруг замер, поняв, что ноги внезапно перестали слушаться. Неужели это дело рук Неджи, который умудрился перекрыть столь значимые тенкецу?
«Будь ты проклят, Хьюга», — подумал ученый, решив вновь сбросить кожу, чтобы избежать смерти. На это у него еще оставалось достаточно сил.
В следующий миг Кимико налетела на злодея, вонзив искрящуюся молниями тьмы руку ему в живот. Игнорируя боль от смертельной раны и чувствуя, как клетка за клеткой его тело начинает рассыпаться, ученый в теле Хинаты широко раскрыл рот, готовясь выплюнуть себя наружу.
Но Хатаке не остановилась на достигнутом. Когда она пронзила противника, дзюцу в ее руке не погасло, и тогда она выдернула ладонь и одним ударом снесла Орочимару голову. Труп прекрасной Хинаты, которую злодей обезобразил собою, рухнул на землю, распадаясь на маленькие частички. Та же участь постигла и откатившуюся к телу Неджи голову.
Кимико рухнула на землю, обессиленная, но знающая наверняка, что избавила мир от твари по имени Орочимару. Раз и навсегда!

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 21 дек 2017, 22:36

Глава 36. Белый Ворон

Рык зверя, сопровождаемый ужасающей волной чакры, заставил всё в округе задрожать. Испуганные птицы покинули свои гнезда и, активно хлопая крыльями, понеслись прочь. Деревья зашевелили ветвями, вцепившись еще крепче в землю своими корнями. Наруто закрылся руками от всплеска обжигающей энергии, которая едва не сбила его с ног. Но основной удар, конечно, пришелся на само ущелье, куда с ревом срывалась вода реки.
Два величественных изваяния, изображающие выдающихся воинов прошлого, Хашираму Сенджу и Мадару Учиху, покрылись трещинами, как и стены ущелья, в центре которого на бушующей глади воды находилась уменьшенная копия Девятихвостого, отрастившая себе уже пятый хвост.
Наруто, наблюдавший за этой картиной сверху, с ужасом таращился на Минато, который преображался в монстра, которым он некогда был сам. Сразу стало понятно, чего так боялись жители деревни, проклинающие и ненавидящие его с самого рождения. Так вот каково было его друзьям наблюдать за его превращением…
Минато увидел его и разинул пасть, и вместе с его ревом из нее выстрелил красный луч из чакры, грозивший испепелить нашего героя одним попаданием. Но с прицелом у еще не успевшего воплотиться Девятихвостого явно были проблемы, и луч угодил чуть ниже, попав в стенку ущелья и спровоцировав дальнейшие разрушения горной породы, пошедшие во все стороны.
Джокер поспешно отскочил назад, наблюдая, как вниз проваливается то место, где он только что стоял, а вместе с ним еще огромный массив каменной породы обрушивается на Минато в виде кусков. Две статуи не стали исключением. Еще более глубокие трещины добрались и до них, и сначала Мадара, а потом Хаширама прекратили служить вратами для срывающейся вниз реки. Первая статуя обрушилась на Минато, разбившись на множество осколков, а вторая, упавшая следом, развалилась на две половины, и взор разорванного пополам Первого Хокаге со сложенной одной рукой печатью устремился в небо.
Наруто вздохнул, думая, что под тоннами обломков даже чакра Девятихвостого вряд ли позволит Минато выжить, и собирался было искать способ вернуться к товарищам. Но как же он был неправ, недооценивая мощь, которой когда-то владел сам. Поле из чакры, взорвавшееся где-то под горой каменных глыб, заставило всю груду развалин разлететься в стороны. В процессе чакра поджигала их, и это стало похоже на огромный салют, только вместо искр были похожие на метеориты гигантские камни, один из которых чуть не прибил Джокера, спасшегося лишь благодаря своей реакции.
В эпицентра взрыва показался Девятихвостый Лис во плоти, освободившийся из заточения и заставивший Узумаки вздрогнуть. Он вспомнил, как Кьюби был заперт в его сознании, и нередко представлял, как вдруг створки врат клетки открываются, и тот оказывается на воле. Тогда Наруто остался бы наедине с ничем не сдерживаемым разъяренным Биджу. Теперь же это случилось взаправду. И радовал лишь тот факт, что в реальности у Узумаки было куда больше места, чем в подземном зале, где некогда был заточен Лис в его сознании. Именно это и спасло его, когда зверь, поймав его красными, полными ненависти глазами, оттолкнулся задними лапами и выпрыгнул из ущелья.
Бывшему джинчурики вновь потребовалось ретироваться, чтобы не быть раздавленным огромной девятихвостой тушей. Поискав глазами укрытие, он подумал, что наилучшим вариантом будет спрятаться в лесу, расположенном близ Долины Завершения. Именно так Джокер и поступил, скрывшись в неизвестности, среди стволов деревьев, качающихся с испуганным треском при приближении зверя.
«Проклятье!»
«Он близко!»
Зверь обрушил яростный удар на несколько близжайших к нему деревьев, и те упали, сломанные, словно спички. Послышался грохот, а земля затряслась, впрочем, каждый шаг громадного зверя тоже сопровождали толчки почвы под ногами.
Узумаки, прятавшийся за стволом дерева в опасной близости от зверя, торжествующе сложил печать концентрации, ведь в поисках убежища он успел оставить позади свои карты, которые Кьюби, сам того не ведая, только что активировал своими неосторожными движениями.
Серия взрывов погрузила пространство позади в облако зеленоватого дыма с усыпляющими свойствами. Он был уже готов праздновать свою победу, но Джокера вновь ждало разочарование. Зверь на шатающихся лапах разинул пасть, и там из разноцветных пузырьков сформировалась ужасающая черная сфера. Но вместо того, чтобы выстрелить ею, когда Биджудама окончательно напитается разрушительной мощью, Биджу надкусил ее, и взорвавшись у того во рту, Бомба Хвостатого мгновенно привела зверя в чувство.
«Будь ты проклят», — выругался Наруто про себя, решив вновь отступить и продумать план дальнейших действий, пока следующая черная сфера, которую Девятихвостый уже накапливал во рту, не накрыла площадь, в которой он укрывался.

***



— Что? Где мы? – выдавил Саске, в голосе которого вдруг прозвучала неуверенность. Он оглянулся по сторонам и узнал знакомые картины родной улицы, погруженной во мрак и освещаемой лишь лунным светом и тусклыми фонарями.
Впереди виднелся нечеткий контур брата, буравящего его красными огоньками шаринганов. В следующий миг Итачи сорвался с места и ринулся прочь, свернув за поворотом и скрывшись во мраке.
— Стой! – требовательно крикнул Саске, нащупывая танто в собственной руке и ломанувшись следом.
Стоило ему тоже свернуть за углом, как Учиха замер на месте, увидев обагренные кровью заборы и множество тел, усеивающих улицу. Гримасы боли и ужаса застыли на лицах тех, кого он когда-то знал.
С трудом сглотнув и все еще чувствуя ком в горле, он побежал вперед, крепче вцепившись рукой в оружие. Ворвавшись в собственный дом и взбежав по лестнице, Учиха ударом ноги вышиб отодвигающуюся квадратную дверь, да так и замер, не веря собственным глазам.
Тело в синем домашнем халате, заляпанном кровью, валялось у ног старика в черно-белом одеянии, а голова жертвы укатилась куда-то в сторону, оставляя за собой темно-красный кровавый след. Сам же Данзо, а это был именно он, занес руку над…
Саске знал, что второй жертвой в этой сцене должны была быть его мать. Но почему-то на ее месте сидела его бывшая подруга по команде, Микото, беспомощно глядящая на замершего на пороге Учиху. Тот поднял глаза на старика с скрытой бинтами половиной лица и увидел кровожадную улыбку. После этого Шимура с читающимся на лице удовольствием вонзил ей в спину окровавленный танто, который держал в руке.
— Прекрати! Всё было не так! Это был ты! — процедил Саске, попятившись назад. Его всего трясло, дыхание Учихи заметно участилось. По-видимому, иллюзия, которую практически невозможно было отличить от реальности, произвела на брата Итачи сильное впечатление.
Увиденное сначала ввело его в состояние ступора, но при виде Данзо, Учиха как будто бы вспомнил что-то и мгновенно собрался, подняв переставшие дрожать руки. Его пальцы быстро сложили какие-то печати, и по коже Учихи поползли черные узоры, тянувшиеся к правому глазу. Всосавшись в глазное яблоко бывшего члена Корня, печати фуиндзюцу заставили его белок почернеть, и теперь алая радужка шарингана стала казаться еще более яркой. Саске моргнул, после чего знакомая комната, потом дом, а затем родная улица, залитая кровью и заваленная трупами, растворились, обратившись в ничто.
Итачи, вновь отступив на безопасное расстояние, изумленно смотрел на брата и произошедшие с ним изменения. Он не мог поверить в то, как одна из сильнейших техник его Мангеке Шарингана была развеяна братом. Еще пара мгновений, и застывший на месте Саске вернулся в реальность, пошевелив сначала рукой с танто, потом шагнув вперед. Вскоре об иллюзии не осталось никаких напоминаний кроме того, что один глаз Саске теперь был черен как ночь.
— Данзо готовил меня к бою против тебя. Он был хорошо осведомлен о твоих способностях и знал, что ты попробуешь использовать на мне Тсукуеми, — сообщил ему брюнет с отвратительной гримасой самодовольства на лице.
— Это еще раз доказывает мою правоту, — пробормотал Итачи, отойдя от изумления. — Он пользовался мной и моими навыками в своих интересах точно так же, как тобой и твоей силой. Я не просто так показал тебе эту сцену. Как я сказал, автором идеи истребить наш клан был именно Данзо. Я стал оружием в его руках, веря, что поступаю во благо Конохи. Даже после его смерти ты такое же оружие, злой призрак Данзо, сломленный и подчиненный его воле.
Брат сплюнул, с ненавистью посмотрев на него. Похоже, слова Итачи ничуть не убедили его в ошибочности собственных убеждений.
— Сломал меня именно ты, — заметил он. – А теперь кормишь иллюзиями. Зачем ты показал мне Микото? Она мне никто!
— Ошибаешься, — ответствовал брат, глядя прямо в глаза Саске. – Она наша мать. Настоящая. Живая.
Саске вздрогнул.
— Ты бредишь! – ухмыльнулся он, решив, что раз у брата не получается сбить его с толку в гендзюцу, он попытается провернуть тот же номер в реальности.
— Ты знаешь, что я прав. И думал об этом уже давно. Просто не веришь в это, — продолжил Итачи. – Она жива. И все это время была рядом с тобой, ничего не помня, но чувствуя душой, что вы друг другу не чужие.
Саске рассмеялся. Похоже, Итачи уже не знал, что говорить, раз нес такую несусветную чушь.
— Одно я знаю точно: ты проиграл. У тебя не осталось чакры, чтобы использовать Мангеке Шаринган. А даже если тебя хватит на еще одну попытку… Что ж, кажется, я уже доказал, что твои дзюцу мне не страшны, — заявил Саске, направив на брата танто.
Тот вздохнул, быстро окинув Учиху изучающим взглядом.
— Не думай, что Данзо смог раскрыть все мои козыри, — холодно отозвался старший Учиха, с отвращением произнося имя старика, который стал еще более ненавистен. – Ты сам еле на ногах стоишь.
От его внимательного взгляда не скрылось, что несмотря на желание держаться уверено, Саске тяжело дышит. Это выдавало в нем усталость. Похоже, последняя техника почти истощила все его запасы.
«Он так просто развеял Тсукуеми… Сомневаюсь, что Изанами на него подействует, — подумал Итачи. — Кото Амацуками… Вот единственное, что помогло бы мне в данной ситуации… Но я уже использовал его на Нагато.»
И правда, одним из козырей Учихи, так и не раскрытых Данзо, был второй глаз Шисуи, завещанный хозяином своему лучшему другу. Как жаль, что срок его перезагрузки, составляющий десять лет, еще не успел подойти к концу. Впрочем, это было не единственное, что Итачи унаследовал от товарища.
«Остается одно, но обратного пути уже не будет», — пронеслось в голове старшего брата, понявшего, что пришла пора раскрытия всех секретов. Учиха закрыл глаза, сконцентрировавшись на чем-то, казалось бы, забытом.
Ему вновь представился товарищ, к гибели которого также приложил руку Данзо. Символичным было то, что несмотря на то, что Шисуи и Данзо уже оба были мертвы, сейчас в двух братьях, выступивших друг против друга, жило их наследие.
— Я подвел тебя, Саске. Но иного выхода нет, придется закончить это здесь и сейчас, чего бы это ни стоило, — прошептал он тихо.
— Трус, — выдавил Саске, подумав, что Итачи сдался и закрыл глаза, позволяя ему нанести последний удар.
Он перехватил танто поудобнее и пустил оставшуюся чакру в клинок, заставляя его вновь заискриться молниями. Ринувшись вперед, Учиха нанес удар, но, к его удивлению, клинок проскользнул через тело брата, не встретив никаких препятствий. Пронесшись мимо, он с недоумением на лице развернулся, и тотчас же вздрогнул, увидев, что темные волосы Итачи стали белыми как снег. Брат был цел и невредим.
— Что это? — выдавил тот, уже понимая, что видит своими глазами утаенный от Данзо козырь, который Итачи все это время прятал в рукаве. Даже его шаринган не смог постичь тайну техники, которую применил его противник. Это было нечто доселе невиданное, скрытое призмой пугающей неизвестности.
Повернувшись, Итачи открыл глаза, в которых горел желтый шаринган. Саске заметил, что кожа Итачи также приобрела оттенок, близкий к снежному. Брат потянулся ко лбу, чтобы, как показалось Саске, поправить протектор с символом Амегакуре. Но, оказавшись в его руке, протектор оказался снят. Для этого не потребовалось ровным счетом ничего, ибо завязанная сзади повязка попросту прошла сквозь его голову.
Неужто это была техника одного из Акацуки, делающая его тело неосязаемым? Нет Саске видел нечто другое. Нечто непостижимое для его разума.
— Режим Белого Ворона, — ответствовал Итачи, разжав пальцы, и в следующий миг протектор упал на землю, звякнув о камень металлической пластиной.
Он шагнул вперед, уверенно, без всякого страха. По-видимому, он был уверен в том, что брат уже никак не сможет ему навредить. Саске посмотрел на искрящийся танто в собственной руке и вновь сорвался с места, с яростным криком бросаясь на брата. Удар крест-накрест, который Саске успел нанести, прежде чем пройти сквозь свою жертву, вновь не нанес никакого урона.
Саске показалось, что в тот момент, когда он прошел через брата, он увидел витающие в воздухе белые перья. Но после того, как Учиха, запнувшись, упав и прокатившись по земле, развернулся, перья уже вновь стали едины с противником, который задумчиво посмотрел на свою руку, на миг ставшую полупрозрачной, а затем вновь повернулся, чтобы встать лицом к тому, кто не оставлял попыток его убить.
— Ничего не понимаю… — прошептал Саске. – Тебя как будто нет. Что это, очередная иллюзия? Тогда я запечатаю ее!
Учиха быстро сложил печати, но черных символов, которые должны были всосаться в его глаз, не появилось. Он повторил операцию, подумав, что от торопливости или усталости совершил какую-то ошибку. Но дзюцу вновь не имело никакого эффекта.
— Не пытайся запечатать эту иллюзию, — пояснил Итачи. — У тебя не получится запечатать саму реальность.
Пальцы Саске сжались на рукоятке верного оружия, но беловолосый Учиха вытянул руку вперед, и в следующий миг оружие пропало, оставив вместо себя несколько белых перьев, тут же растворившихся в воздухе.
— Что ты сделал?! – выпалил брюнет, ничего не понимая. Всемогущество брата не оставило в его разуме ничего кроме вопросов.
— Ты знаком с мифами о Белом Вороне, Саске? – поинтересовался Итачи и, дождавшись, пока тот отрицательно помотает головой, забыв про все на свете и желая услышать ответ на свой вопрос, брат продолжил. – Согласно поверьям, предшествующим легенде о Рикудо Сэннине, все, что существует в нашем мире, якобы создал Белый Ворон.
Саске промолчал, завороженно глядя, как одежда Итачи, сохраняющая доселе свой естественный свет, тоже окрашивается в белый и начинает отливать таинственным сиянием чакры.
— Он пролетел через бесконечную пустоту смерти, роняя перья, зажигающие звезды и дарующие жизнь таким, как мы. Он был силой, растворившейся по нашему миру эхом жизни. Пусть Рикудо Сэннин считается тем, кто поделился с людьми чакрой, именно Белый Ворон принес эту чакру в наш мир, именно он создал жизнь там, где мы живем.
Итачи закрыл глаза, чувствуя свое единство со всем, что принадлежит этому миру. В его сознание вливалось древнее знание обо все и вся, и ни одна библиотека мира не шла сравнение с той мудростью, которая белым цветком расцветала в теперь безграничном сознании Учихи. Шиноби вздохнул и понял, что чувствует этот мир как свое собственное тело. Все пространство и время. Земля хранила в себе эхо прошлого, а в воздухе витала надежда еще не воплотившегося в действительность будущего.
Совсем рядом был Саске, прежде поглощенный мглой желания мести и сейчас ослепленный светом, который источал брат. На фоне этого света собственное темное прошлое Итачи было черной точкой, потерявшейся в бесконечной белизне, стоило отвести от нее взгляд. Тот кровавый день расправы над кланом Учиха, сама Коноха с всеми трагедиями, произошедшими со времен ее основания, кровопролитные тысячелетия, потрясшие Страну Огня и близлежащие земли, не имеющие тогда никаких названий… Всё это казалось столь малозначительным в этот миг, когда мир стал понятен и прост, как первое занятие в Академии.
— Теперь я стал эхом Ворона, — продолжил Итачи, не открывая глаз. – Его хлопком крыльев в бесконечном противостоянии жизни и смерти.
Оборвав связь с будущим, которое, словно лабиринт с тысячами вариантами того, как его пройти, отвлекало его от настоящего, Учиха сосредоточился на том, что происходит вокруг них. Не столь далеко продолжалась самая масштабная и кровопролитная битва в известной истории шиноби. Под натиском Кагуи и белых существ, объединенная армия Конохагакуре, Сунагакуре, Кумогакуре, Ивагакуре и Амегакуре отступала назад, прочь от Великого Древа, охраняемого Зецу, довольно созерцающего хаос, пришедший в этот мир. Где-то там Кимико, лишенная сил, валялась на земле возле Неджи и поверженного Орочимару в теле Хинаты. Где-то там Микото, преодолевшая уже порядочное расстояние, неслась к Древу со стороны замка Страны Железа. А далеко-далеко, близ Долины Завершения, продолжался бой Наруто с Девятихвостым Лисом, и первый уже тоже был близок к поражению.
— Не может быть… — прошептал Саске.
Итачи улыбнулся, поняв, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы доказать маленькому глупому братику, что нет ничего невозможного. В следующий миг Древо, видневшееся где-то вдали, распалось множеством белых перьев, быстро растворяющихся в воздухе.
Армия шиноби и оттесняющая ее армия белых Зецу остановились. Все оглянулись на Великое Древо, исчезающее на глазах. Даже Кагуя, парящая в воздухе над прежде спасающимися от ее гнева смертными, оглянулась через плечо, и на ее лице появилось искреннее изумление. Следом за древом с отчаянным криком растворился падающий в пропасть Зецу, под которым исчезла опора. Последним перестал существовать риннеган в его глазах, так и не успевший послужить полному воскрешению матери.
Зецу, прежде не выказывающие никаких эмоций, начали обеспокоенно переглядываться, после чего тоже один за другим начали обращаться в ничто. Кагуя глядела на то, как армия, созданная к ее прибытию в этот мир, перестает существовать, с ужасом. Кажется, она понимала, что происходило.
Раны членов объединенной армии Альянса начали затягиваться. Павшие и получившие несовместимые с жизнью увечья начали удивительным образом восстанавливаться и вставать на ноги. Кимико, к которой вернулись силы, поднялась и вскрикнула от неожиданности, когда рядом с ней зашевелился возвратившийся к жизни Неджи. Рядом приземлилась запыхавшаяся Микото с крайне растерянным лицом, поспешившая поинтересоваться, все ли в порядке.
Учиха продолжил вносить правки в мироздание и сфокусировался на Кагуе, решив стереть ее с носителя действительности точно так же, как поступал ранее с Древом и Зецу. Увы, у него не получилось, будто власть Белого Ворона распространялась на всё кроме Ооцуцуки. Та, кажется, тоже почувствовала его присутствие и, поняв, что Итачи бессилен против нее, улыбнулась.
— Гость из другого мира… Здесь у меня власти нет, — пробормотал беловолосый Учиха, поморщившись, и перенес свое внимание в другое место, не желая терять времени, которого и так осталось в обрез.
— Что ты делаешь? – удивился Саске, ничего не понимая.
— Делаю свой взмах крыльями, — отозвался Итачи, сфокусировавшись на Девятихвостом, загнавшим Наруто в угол. Божественное вмешательство на более дальние дистанции было не менее действенным. Когда Узумаки был готов одной из своих техник запечатать Девятихвостого в себе, не зная наверняка, выживет ли или нет, зверь также перестал существовать, оставив после себя растворяющиеся в воздухе белые перья.
Сосредоточившись на восстановлении сил Наруто, Итачи нахмурился, будто нащупал своими пальцами Вездесущего в Узумаки что-то странное, после чего открыл глаза. Джокер представлял собой что-то чуть большее, чем точка в бесконечности бытия. И, когда Итачи дотронулся до этой точки, то почувствовал связь с Саске.
— Понятно, — пробормотал он и, улыбнувшись, открыл глаза. – Всё немного сложнее, чем я думал.
Саске вздрогнул, когда Учиха шагнул ему навстречу. После того, что брат продемонстрировал и учитывая, что несколько минут назад они бились не на жизнь, а на смерть, было вполне естественно его бояться. Но Саске с удивлением почувствовал, что при виде брата в виде Белого Ворона, он уже не испытывал желания его прикончить. Воля Данзо, вцепившаяся в него мертвой хваткой и направляющая на путь мести, будто разом отпустила Учиху. Кажется, Белый Ворон не желал его смерти. Но зачем тогда он тянет руку?
— Кажется, мой полёт подошел к концу. Но у меня осталось незаконченное дело, которое я могу поручить только тебе, — произнес Итачи, и Саске почувствовал прикосновение двух пальцев ко своему лбу. Тотчас все волнующие его мысли растворились, будто кто-то сделал в его разуме уборку. А тело вновь обрело силы, которые Учиха растратил в процессе этого непростого боя. – Возвращайся к друзьям, защитите этот мир от ее вторжения.
Саске посмотрел на Итачи и увидел на его лице искреннюю улыбку. Он ощутил, как сердце больно кольнуло в груди. Неужели на его глазах, которые долгие годы взирали на всех свысока, сейчас выступят слезы?
— Подожди, это конец? – выдавил он, чувствуя, что то, чего он так долго желал, теперь обернется для него горем. Но Итачи уже растворился в воздухе, оставив Саске наедине с появившейся на его ладони татуировкой в виде черного месяца.

svetka_san
Ками-сама


 
Сообщения: 992
Откуда: Королевство белых ночей и брусничных земель.

Сообщение svetka_san » 29 дек 2017, 22:33

Проду!
Хорошей девочкой я уже была. Мне не понравилось.
Изображение

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 11 янв 2018, 19:38

Глава 37. Воссоединение
Саске закрыл глаза, еще чувствуя на лбу касание брата, хоть порыв ветра резко и безжалостно сдул маленькое белое перышко из света: всё, что осталось после того, как фигура Итачи растворилась в воздухе. Брюнет стиснул зубы, поняв, что по щеке катится слеза.
Натренированный цепной пёс Данзо не позволял себе плакать, считая это слабостью. Но сейчас он и правда был слаб, поскольку весь привычный мир вокруг Учихи треснул и осыпался осколками, и сейчас у него не было четкого представления о том, что правильно, а что нет.
В последний раз коснувшись лба своего брата, Итачи успел передать ему собственные воспоминания, которые, будто фуиндзюцу, сейчас впечатались в сознание растерянного шиноби. Среди них были как счастливые, так и страшные. Кадры сменяли друг друга так быстро, что Саске не успевал радоваться счастливым дням семьи Учиха, проносившимся мимо не дольше мгновения. Но ему также не хватало времени, чтобы переживать по поводу тяжких моментов в жизни брата и испытаний, выпавших на его плечи. Перед его глазами всплывали знакомые лица из далекого детства. Мать и отец, давно позабытые дядя и тетя, кузены, жившие в другой части квартала, улыбчивые соседи, даже лучший друг Итачи по имени Шисуи.
С последним, как выяснилось, было связано особо много воспоминаний. Видимо, брат часто вспоминал о товарище после его смерти, еще долго переживая его потерю. Узнав тайну гибели Шисуи, Саске услышал его слова, сказанные Итачи на прощание:
— То место, которое мы с тобой нашли. Та мудрость, что обрели… Тебе хватит смелости сделать то, что не смог я, Итачи. Но используй ее с умом, ибо обратного пути не будет. Пусть мой второй глаз будет у тебя. Уверен, он тебе пригодится. Я буду приглядывать за тобой, друг мой.
Саске быстро догадался, о какой мудрости говорил Шисуи. Но то, где и как они с Итачи обнаружили эту забытую веками тайну, осталось для него секретом. Он вновь пронесся через призму мыслей, образов и воспоминаний и увидел совершенно другую картину.
— Это единственный способ не допустить переворота в деревне, — прозвучал совсем близко противный голос Данзо, которому Саске годы служил верой и правдой, не представляя, как тот предал его семью. – Мы обсудили это с Хирузеном и советниками. И большинство проголосовало за истребление клана Учиха. Ты наш самый верный агент, Итачи, тот, кому небезразлична судьба деревни, единственный, кто сможет сделать это.
— Но… Саске, он ведь не знает о заговоре! Я не могу…
— Так и быть, мы позволим ему жить, если ты исполнишь мой приказ, — проговорил Шимура холодно, взглянув на склонившегося перед ним Итачи свободным от бинтов глазом. – Не подведи меня, иначе мальчишка познает адские муки.
Саске вздрогнул. Уже тогда, даже не будучи знакомым с Шимурой, он был для коварного старика инструментом, с помощью которого можно было добиваться целей, не пачкая руки. Глазами Итачи длительная сцена расправы над членами клана выглядела еще более жуткой. Учиха был не один. С ним был некто, зовущий себя Мадарой, человек в маске, который был настоящим лидером Акацуки. Брюнет стоял на месте, глядя в пустоту, в которой ради него Итачи пошел на ужасные свершения. И самым ужасным было то, что, вновь увидев расправу над родителями, брюнет осознал, как сильно повзрослевшая Микото похожа на его мать. Слова брата эхом пронеслись в его голове, приводя совсем потерявшегося в призраках прошлого Учиху к мысли, что Микото и есть его мать.
В Акацуки Итачи не сразу обрел единомышленников, не разделявших взглядов человека в маске, который свято верил в план. А ведь именно этот план разработал и почти воплотил в жизнь Зецу, тот, кто скрывался в тени и дергал за ниточки всё это время. Поначалу все в этой жутковатой организации были чужими, а их методы даже Итачи, вырезавшему свою семью, казались бесчеловечными. Стоит лишь вспоминть о том, как Пэйн одолел своего учителя Джирайю и распял его тело на всеобщем обозрении.
Когда встал вопрос о наборе в организацию новичков, в Акацуки попала Кимико, из которой Тоби и всецело подчиненный ему Нагато пытались сделать свое оружие, точно такое же, каким Саске служил Данзо. Но Итачи и Конан, которой была небезразлична судьба девочки, избавили ее от этой участи, спрятав от человека в маске. Потом Конан убедила Итачи использовать на Нагато технику Шисуи, Кото Амацуками, чтобы открыть тому глаза на мир. Именно тогда Итачи обрел своего нового лучшего друга, с которым совместно придумал способ противостоять Тоби и разрушить Акацуки изнутри. В результате раскола единственными выжившими членами Акацуки оказались Итачи и Зецу. Первый решил заботиться о деревне, лишившейся лидера, второй же, потеряв всех марионеток, начал искать новых союзников в лице Орочимару и его подчиненных и своими усилиями приступил к воплощению плана…
Саске вытер глаза рукавом и, взглянув в водяную линзу, одиноко волнующуюся на ветру на каменистой земле, замер, обнаружив изменения в собственной внешности. Шаринган в левом глазу обрел рисунок в виде красной звезды на черном фоне, а левое глазное яблоко стало полностью фиолетовым, с концентрическими кругами, расходящимися вокруг зрачка. Риннеган отличался от того, которым владел Зецу. На нем было несколько черных томоэ.
Не понимая, что происходит, Учиха присел и, дотронувшись едва подрагивающей рукой глади воды, заставил собственное изображение раствориться. Но через некоторое время на волнующейся воде вновь возникла та же самая картина.
Вдали послышался взрыв, и Саске вскочил, поняв, что пришло время выполнить последнюю волю брата. Где-то там была Микото, правда о которой еще укладывалась у Саске в голове, и Кимико, небезразличная его старшему брату. И где-то там был Наруто, с которым им, судя по открывающимся его разуму воспоминаниям о противостоянии их реинкарнаций, предстояло на сей раз сражаться по одну сторону баррикад.


***




Джокер замер на месте, глядя на татуировку в форме солнца, появившуюся на его ладони. После того, как неведомое чудо уберегло его от Девятихвостого, попросту стерев того из реальности, Узумаки ощутил, что часть этой вселенской силы, способной на всё, коснулась и его самого.
Грани его человеческого «я» начали стираться, и Наруто упал на колени, хватаясь за голову. Ему почудилось, что кто-то чужой проник туда и наводит в его разуме порядок. Это было так похоже на то, как Девятихвостый Лис некогда пытался завладеть им, что Узумаки машинально стал концентрироваться на воспоминаниях, делавших его им. Он вспоминал всё самое тёмное и светлое, что было в его непростой жизни. Но в этот раз это был не Кьюби, и вместо того, чтобы погасить поток мыслей Джокера, с ним воедино слилось еще несколько таких же потоков. Переплетаясь с его сознанием, чужие сущности прокручивали перед его глазами воспоминания, нашептывали на ухо уже не казавшиеся такими чужими мысли, и передавали ему опыт прошлых реинкарнаций, с которыми у шиноби внезапно открылась прямая связь.
Привыкший слышать в своей голове лишь собственные отрывистые голоса мыслей, бывший джинчурики был несказанно испуган эхом собственных воплощений прошлого, которые, открыв ему тайну своего существования, подсказывали, что и как делать. А испугать нашего героя было не так-то просто.
Джокер понял, что боль отступила, лишь когда голоса разом затихли, и в сознании его стало тихо как никогда прежде. Шиноби смог взглянуть на мир новыми глазами, понимая, что теперь он кажется другим, более понятным, как будто Джокер видел его в прошлых жизнях и не раз. Новыми глазами, конечно, в образном смысле. Узумаки ничуть не изменился внешне, лишь загадочная татуировка на его руке, с которой началось его таинственная внутренняя трансформация, говорила о произошедших в нем переменах.
Кажется, он был в порядке. Более того, полученные во время боя с Минато раны затянулись, а запас чакры теперь был полон до краев. Он встал и со вздохом обвел взглядом лес. О том, что здесь некогда буйствовал Девятихвостый, напоминали лишь причиненные им разрушения: масса деревьев была повалена, некоторые из них были объяты пламенем, а в земле виднелись воронки от попадания Бомб Хвостатого.
Подумав о том, как бы ему вернуться назад, Джокер хотел достать карту, в которую запечатал пространственную технику Минато, но вспомнил, что буквально несколько мгновений назад обронил ее и потерял навсегда во время бегства. Скорее всего, та сгорела в одной из неистовых техник разъяренного Биджу.
Впрочем, один из голосов в сознании Джокера подсказал ему, что еще не всё кончено, и тогда бывший джинчурики достал новую карту из колоды и, закрыв глаза, мгновенно вспомнил, как выглядела и работала эта техника. Он даже понял принцип ее применения, хотя никогда не изучал этого дзюцу в деталях. Будто некий шаблон этой техники уже был знаком ему. В разуме всплыл образ беловласого Второго Хокаге, причем такой четкий, будто Джокер действительно некогда видел его собственными глазами.
— Полет Бога Грома, — прошептал Наруто, вспоминая, как именно называлась отцовская техника, которую использовал Минато против него в бою.
В следующий миг в его сознании возник ориентир, куда приведет эта техника. И одновременно с этим Джокер вспомнил, как некогда его поверженный некоей силой враг перемещался с помощью Полета Бога Грома к Саске. Стало быть, тот наверняка носил при себе вещь с печатью, которая служила порталом для техники.
Джокер сжал кулак.
«Я иду, Саске. И если ты успел натворить там дел, тебе явно не поздоровится», — пообещал он Учихе в своих мыслях.


***




— Что произошло? – удивленно выдавил Гай, глядя на собственную руку, которая больше не была покрыта огненно-красной аурой Восьмых Врат, которые Шестой Хокаге успел открыть незадолго до исчезновения Древа. К его счастью, последствий открытия Врат Смерти он не ощущал. А ведь если бы не Итачи, Зеленый Зверь Конохи непременно погиб бы, так и не одолев Кагую, против которой даже такая сила казалась ничем.
Но еще большее удивление на уцелевших шиноби произвело то, что их павшие товарищи начали подыматься на ноги, будто кто-то перемотал время вспять. Ниндзя радостно кричали, обнимались и ликовали, и о том, что ничего еще не кончено, напоминала лишь зависшая в небе фигура с развевающимися на ветру длинными белыми волосами.
Кагуя Ооцуцуки, а это была именно она, непонимающе глядела вниз, где все познавшие ее гнев возвращались к жизни. Богиня-Кролик недоумевала по поводу того, куда делось Древо и все ее союзники. Кажется, план ее полного воскрешения был обречен на провал. Но одно она знала наверняка: здесь, даже не в полную силу, она была сильнее любого смертного. И ей не составило бы труда вновь уничтожить поднятое Белым Вороном на ноги войско.
— Неджи, ты живой? — прошептала Кимико, сжав руку Хьюги, который уже во второй раз открыл глаза и увидел над собой беловолосую куноичи, в зеленых глазах которой читались непонимание и испуг.
— Это ты так громко закричала? У меня чуть барабанные перепонки не лопнули, — отозвался Неджи.
— Испугать меня трудно, но твое возвращение… — ответила она, пытаясь подобрать слова, но не смогла.
— А Хината? – спросил Хьюга, в глазах которого вспыхнула надежда.
Но Хатаке лишь покачала головой. Тело сестры Неджи таинственным образом растворилось в воздухе. Впрочем, оно же и к лучшему. Хуже всего ему было бы сейчас видеть обезглавленное тело, которое использовал в качестве сосуда поверженный их совместными усилиями злодей.
Она помогла Хьюге встать, и как раз в этот момент к ним подоспели Шикамару, Чоджи, Тен-тен и Ли.
— Вы в порядке, ребята? – выпалил Ли, подставляя Неджи плечо. Впрочем, в этом уже не было необходимости, ибо тот уже окончательно пришел в себя.
Те кивнули. И пока товарищи радовались тому, что живы и целы, Нара задумчиво глядел на Кагую, зависшую в воздухе и бросающую гневные взгляды на ликующую армию Альянса.
— Не к добру это, — пробормотал Шикамару, проверяя единственной рукой боезапас в подсумке. – Как она отойдет от шока, то вновь набросится на наших, и тогда будет плохо.
— Надеюсь, у тебя есть какой-то план? – поинтересовался у товарища Акимичи, зная, что товарищ по команде прав.
— Единственный способ одолеть ее – запечатать, — ответствовал Нара, не сводя взгляда с Ооцуцуки, которая начала медленно набирать высоту. – Причем, нужна техника помощнее моего дзюцу запечатывания в тени. К тому же, чтобы моя техника сработала, нужно заставить ее коснуться земли.
— Может, моя сработает? – предположила Кимико. – У меня есть одно мощное фуиндзюцу, способное запечатать что угодно. Но для него потребуется много чакры, мне потребуется высосать ее из вас.
Хатаке обвела взглядом всех присутствующих. И лишь Ли осмелился задать нескромный вопрос:
— Каким образом? Как тогда, с Микото на подземной базе Корня?
— Ли, да ты что, совсем ку-ку о таком думать в такой ситуации? – возмутилась Тен-тен, борясь с желанием огреть товарища по команде боевым шестом.
Девушка уставилась на его округлившиеся глаза и рассмеялась, после чего разочаровала Густобровика и обрадовала напрягшуюся Тен-тен поспешным ответом.
— Поцелуй тьмы? Нет, сейчас на это нет времени. Всем нужно встать в круг и, — она посмотрела на Шикамару, — в идеале взяться за руки. Впрочем, любого касания хватит.
Шиноби выполнили ее просьбу, встав в круг и взявшись за руки. Чоджи встал по ту сторону Шикамару, где у него отсутствовала рука, и положил руку товарищу на спину. В следующий миг ладони Хатаке Кимико оказались в черных облачках чакры Элемента Тьмы, которые, впрочем, появлялись почти во всех ее техниках, а затем начали распространяться в виде покрова. Сперва черная аура окутала саму Кимико, потом и всех остальных.
— Теперь закройте глаза и не сопротивляйтесь. Запретная техника: Поглощение! – скомандовала она, совершая вдох и начиная засасывать черную чакру обратно вместе с той энергией, которую та успела накопить.
Когда все было готово, члены круга расцепили руки, чувствуя слабость. Хоть Хатаке и старалась действовать аккуратно, она высосала из своих друзей практически всё. Когда последний черный пузырик чакры скрылся во рту Кимико, и от покрова на ней самой не осталось и следа, она облизнулась, и решительно посмотрела вверх, чувствуя, как ее распирает от чакры.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — выдавил Шикамару, припав на одно колено, поскольку даже ноги теперь его плохо слушались.
— Это техника клана Акечи, разработанная против Четыреххвостого и Пятихвостого и способная стереть и запечатать их навсегда. Против Хвостатых она никогда не применялась, но прислужники Первого Тсучикаге как-то одолели ей демона, напавшего на Ивагакуре, — пояснила Хатаке. – Возможно, ее мощи хватило бы на то, чтобы уничтожить то огромное Дерево. Так что, думаю, эта дамочка обречена.
— Чего же ты медлишь? – спросил Неджи, заметив, что Кимико не торопится складывать печати.
— Нужно подождать, сконцентрироваться и хорошенько прицелиться, чтобы никого не задело, — ответила Джин. — В прошлом эта техника чуть не разрушила всю мою деревню и унесла немало жизней!
К счастью, Кагуя продолжала взлетать всё выше, видимо, тоже готовила какую-то технику, чтобы накрыть всех своих врагов разом одной атакой. Фигура в белом одеянии остановилась лишь тогда, когда ее бьякуган засек необычное скопление черной чакры. Глаза Богини устремились прямо на Кимико, и в этот самый момент Хатаке быстро произвела серию печатей и произнесла:
— Запретная техника: Черная дыра!
Всё небо треснуло от открывшейся в нем воронки, столь черной, что даже солнечный свет начал утопать в ней. В следующий же миг Кагую вместе с облаками, среди которых она парила, начало засасывать внутрь. Кимико поморщилась, почувствовав, как из носа вытекает ручеек крови, и завершила серию печатей, заставив воронку захлопнуться, поглотив всё, что было рядом.
Все шиноби, включая Каге, устремили взгляды вверх, наблюдая за этим завораживающим зрелищем, а потом снова возликовали, готовые праздновать победу.
— Я ее не вижу, — пробормотал Неджи, используя последнюю чакру, чтобы активировать бьякуган и посмотреть в небо.
— Молодчина, Кимико! У тебя получилось! – воскликнула Тен-тен.
Кимико вытерла кровь и тоже села на землю, ведь после такого ей требовался долгий отдых. На лице беловолосой куноичи было облегчение. Она справилась со своей задачей и, кажется, даже спасла мир. На душе стало легко и безмятежно. Такого с ней давно не было. Наверное, с самого детства, когда Джин была маленькой беззаботной девочкой, открывающей для себя новый мир с отшельником с Горы Мьебокузан по имени Джирайя.
— Всё позади, — прошептала она. – Какое счастье.
— Стойте! – внезапно воскликнул Хьюга, поняв, что в небе вновь появилась белая точка. – Не может быть… Это она…
Хатаке вздрогнула и подняла ошарашенный взгляд в небо.
— Как такое возможно?! Эта техника стирает всё, что попало в нее, начисто, и запечатывает оставшуюся чакру в мире пустоты. Оттуда нет пути обратно! – убито проговорила она.
— За миг до того, как твоя техника захлопнулась, я увидел, как она исчезла, — неуверенно произнес Неджи. – Я думал, это твое дзюцу так работает.
— Возможно, она применила какую-то пространственную технику, и это спасло ей жизнь, — предположил Шикамару и, как и в большинстве случаев, оказался прав.
— Смотрите, мы ее разозлили, — ткнул Чоджи пальцем в небо.
И правда, в поднебесье назревало нечто страшное. В сгустившихся облаках заискрились яростные молнии, и Кагуя скрылась во вспыхивающей раз за разом завесе. Несколько раз гневно пророкотал гром, а затем вспышка сорвалась с неба и устремилась пропитанным молниями светом в форме гигантского кулака, способного раздавить добрую половину армии Альянса единственным ударом.
Все зажмурились от ослепляющего света, готовясь к неизбежному концу, но ужасающая техника так и не раздавила наших героев, а врезалась в возникший из ниоткуда гигантский щит, который удерживал гигант, сотканный из кроваво-красной чакры.
— Зеркало Ята… Такое большое, — не поверила своим глазам Кимико, ошеломленно глядя вверх.
Ей было известно название этого щита, как, впрочем, и то, кто был его владельцем. Но в тот единственный раз, когда Хатаке удостоилась чести увидеть его во время демонстрации ее сил в Акацуки, щит и Сусаноо Итачи были существенно меньше, да и цвет их был немного другим.
Согласно легенде, этот щит способен был выдержать любой удар, подстраиваясь под любую стихию. Именно этим щитом Учиха смог защититься даже от ее техник Тьмы.
Величественный призрачный исполин неведомого спасителя согнулся под такой мощью, но продолжил удерживать щит над армией шиноби, которые, с такой высоты, наверное, казались жалкими муравьями. От всех Сусаноо, которые кому-либо доводилось видеть ранее, этот отличался тем, что имел четко выраженную женскую фигуру.
Полупрозрачная воительница-атлант была облачена в доспехи, подчеркивающие все контуры могучего, но вместе с тем изящного тела. Лица гигантской спасительницы никто не видел, но всем было прекрасно видно, что длинные волосы, опускающиеся на ее спину, полыхают неистовым алым пламенем. Щит был прикреплен к руке с шестью пальцами, второй рукой воительница Сусаноо поддерживала артефакт, упершись ладонью в полупрозрачную поверхность Зеркала Ята и бросив все силы на то, чтобы сдержать натиск разгневанной богини.
Неджи, напряг бьякуган, чтобы разглядеть, кто был повелителем этого великого нечто, направлявшего Сусаноо своей волей из кристалла во лбу человекоподобной воительницы, но тут на щит обрушился еще один кулак, и тот разлетелся вдребезги. Ударная волна, бурей дошедшая до земли, придавила всех шиноби к земле, не давая им пошевелиться.
Призрачная воительница, принявшая на себя весь удар после исчезновения щита, покрылась трещинами и, потеряв устойчивое положение, начала падать, норовя раздавить беспомощных людишек. Как счастью последних и к несчастью той, кто был внутри, техника Сусаноо развеялась еще в полете, и все увидели лишь летящий камнем вниз силуэт темноволосой девушки.
— Микото, — прошептал Шикамару, поняв, кто именно спас их в этот раз.
Падение куноичи непременно закончилось бы плачевно, если бы не чья-то тень, едва уловимая невооруженным глазом, скользнувшая мимо стремительной дугой и подхватившая Учиху.
Микото, еле живая после произошедшего, собрала последние силы, чтобы открыть глаза, из которых текли слезы по утрате Итачи. Она увидела своего спасителя, которым, как ей уже подсказывало сердце, был Саске, и улыбнулась. Тот в свою очередь улыбнулся, видя ее счастливое лицо и блестящие от слез глаза с узором в виде красной восьмиконечной звезды на черной радужке, поверх которой высветился рисунок, похожий на черный сюрикен с тремя изогнутыми вбок.
— Красивые глаза. Вижу, Итачи и тебя не оставил без прощального подарка.
Они приземлились, и в этот миг совсем рядом вспыхнул желтый сгусток молний, из которого материзовался блондин в фиолетовом плаще, распоротом чьим-то метким ударом в области плеча.
Саске не удивился появлению Наруто. Всё шло к тому, что они должны были встретиться вновь и исполнить последнюю волю Итачи. Узумаки, увидев Учиху с Микото на руках, нахмурился, после чего вздохнул.
— Вот как, вы уже всё решили без меня, — в его голосе было некое облегчение. Когда Саске поставил Микото на ноги, убедившись, что та в состоянии стоять самостоятельно, Наруто подошел к ней и с беспокойством посмотрел в ее глаза. – Всё в порядке?
— Сил почти не осталось, но я жива. Благодаря ему, — слабо кивнула та.
— Я был сплошным разочарованием. Но нужды извиняться уже нет, ведь так? Вы двое уже простили меня за всё, что я натворил, — обратился к ним Саске.
В его разных глазах одновременно читались стыд и какая-то гордость, но не то холодное выражение надменного превосходства, которое стало самой сутью Учихи после его ухода к Данзо, а уверенность в себе, которая вызвала у обоих членов прежней команды номер семь ностальгию по старым временам.
— Разберемся потом, — ухмыльнулся бывший джинчурики, вооружаясь колодой карт. – Сейчас есть дела поважнее.
— Как скажешь, Джокер, — отозвался брюнет.
Узумаки вздрогнул. Нечасто Саске соглашался звать его этим прозвищем. В прежние времена такое случалось лишь насмешки ради. Как, например, во время их столкновения на базе Корня, когда Учиха спровоцировал Наруто на погоню фразой «не отставай, Джокер». Теперь же интонация Учихи была совсем другой, и в голосе его угадывалось признание Наруто как равного. Микото улыбнулась, тоже осознавая, что именно произошло.
Небеса вновь яростно вспыхнули, привлекая внимание троицы и всех прочих шиноби, успевших оклематься от ударной волны. С небес к простым смертным спускалась Богиня-Кролик. И она была в бешенстве. Лицо Кагуи исказила гримаса ненависти, а волосы ее, будто щупальца, шевелились на ветру.
— Ну, раз команда снова в сборе… — подала голос Микото.
— Покончим с этой страшилой раз и навсегда, — закончил за нее Джокер уверенным тоном.

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 16 янв 2018, 20:03

Глава 38. Черная карта

Ооцуцуки Кагуя парила в нескольких метрах над землей, глядя на воссоединившуюся троицу, на короткое время опьяненную ностальгией по старым добрым временам. Шиноби, сбитые прошлой ее атакой, начали подниматься на ноги. Вокруг их было так много, что, казалось, у Богини-Кролика нет ни малейшего шанса против целой армии. Но это ошибочное суждение быстро развеивалось воспоминанием о том, что она только что сотворила. И, если бы не Микото и ее Сусаноо с щитом, который мог выдержать любой удар, но после второй атаки Кагуи разлетелся вдребезги, все закончилось бы очень плачевно.
Нечто странное было во взгляде злодейки, когда она смотрела на Наруто и Саске. И оба очень удивились, когда по щекам женщины скатились слезы.
— Хагоромо, Хамура… — произнесла она, хотя до сих пор была немногословна.
Джокер и Саске переглянулись. Благодаря последнему взмаху крыльев Белого Ворона, они открыли в себе воспоминания прошлых воплощений. И память Ашуры и Индры подсказывала, кому именно принадлежали эти имена. Хагоромо, он же Мудрец Шести Путей, был отцом Индры и Ашуры, первых реинкарнаций Саске и Наруто в ряду множества. А Хамура был его братом. Именно они, как подсказывали воспоминания о прошлом, уходящем на тысячелетия назад, в прошлый раз одолели мать и спасли мир.
— Ты тоже помнишь? – спросил Саске, еще не уверенный, что произошедшие в нем изменения случились так же и с Наруто.
— Да, — ответил Джокер. – Отец… Хагоромо рассказывал нам о ней, да?
Микото, ничего не понимая, посмотрела на своих друзей. Произносимые незнакомые имена настораживали ее, а слово «отец», произнесенное Наруто как будто бы случайно, заставило ее совсем растеряться.
— Наруто, что нам делать? – спросил Гай, оказавшись рядом. Кажется, Хокаге был в растерянности. Он не собирался сдаваться так просто, но уже успел понять из произошедшего, что перед ними противник совсем другого уровня, и ни один шиноби из присутствующих, даже Каге и сам Зеленый Зверь, ему, а точнее ей, не ровня.
— Уходите отсюда все. Вы будете только мешать, — ответил вместо Джокера Саске, сразу словив себе массу полных неприязни взглядов. Шиноби не было понятно, почему Учиха, выступавший против Альянса, сейчас сражается на его стороне, может это очередная подлая махинация, чтобы навредить объединившимся в одну армию ниндзя? Мало кто знал здесь Учиху лично. И даже Гай в такой ситуации нахмурил брови.
— Он прав. Похоже, только нам под силу с ней разобраться, — пробормотал Наруто, достав карту из колоды и протянув ее Майто. – Я перенесу вас всех отсюда прочь, но надо сделать это быстро.
— Все хватайтесь за меня и друг за друга! – скомандовал Шестой, понимая, что спорить сейчас не выход, и обратился к Наруто. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Микото, ты тоже уходи, — вздохнул Джокер и поймал протестующий взгляд брюнетки.
— Нет, я вас не брошу, — решила она. – В конце концов, я не просто так получила эти глаза.
Бывший джинчурики кивнул, хотя понимал, как непросто будет биться с таким врагом, постоянно опасаясь, что с девушкой что-то случится. Но она была права. Саске и Джокер были не единственными, кому Белый Ворон завещал спасение этого мира. В конце концов, судьба шиноби – это постоянное балансирование на грани жизни и смерти, и Наруто, как никто другой, давно привык к рисковой игре под названием жизнь.
Шиноби передавали распоряжение Хокаге, и потребовалось примерно пол минуты, чтобы вся армия, включая команду юных ниндзя из Конохи и Кимико, вошла в огромную цепь тех, кто исчез в яркой желтой вспышке, столь ослепительной, что трем героям, оставшимся на поле боя, пришлось зажмуриться. Кагуя, столь сосредоточенная на Саске и Наруто, никак не отреагировала на происходящее и не попыталась им как-то помешать.
— И как у тебя на такое чакры хватило? – выдохнула Микото, удивленно глядя по сторонам, на опустевшее поле боя в выбоинах.
— Меня больше интересует, как ты смог использовать эту технику, — добавил Учиха.
— За несколько десятков жизней и не такому научишься, — пробормотал Наруто и посмотрел на Саске, который прекрасно понимал, о чем он говорит. – Я перенес их в Долину Завершения, а там уж как-нибудь разберутся.
— Там мы с тобой когда-то сражались, верно? – уточнил Учиха, которого название легендарного места на миг перенесло в воспоминания о прошлой жизни.
— И я неплохо тебя отделал, — кивнул Узумаки, улыбнувшись.
Женщина в белых одеяниях в поднебесье раскинула руки в стороны, вырванная из наваждения выходкой Узумаки, и волосы ее зашевелились. По-видимому, она решила, что непременно разберется с остальными, как только разберется с троицей. Глаза, полные ненависти, были устремлена на троицу оставшихся храбрецов. Оттого ее покрытое трещинами от техники Эдо Тенсей лицо выглядело еще более жутким.
Ее противники, за исключением, пожалуй, Саске, были довольно потрепаны. Волосы Наруто были взъерошены еще больше, чем обычно, фиолетовый кожаный плащ был весь в пыли и был распорот в районе плеча, на лбу, на котором не было повязки с протектором выступили капельки пота: видимо, перемещение целой армии неплохо ударило по запасам его чакры. Тем не менее, фиолетовые глаза Узумаки ясно говорили, что Джокер не повернет обратно.
Микото в темно-синих обтягивающих штанах, водолазке и зеленом жилете, тоже была изрядно вымотана. Одежда ее в нескольких местах была порвана и порезана скальпелями Шина, ее прошлого противника. Но Вечный Мангеке Шаринган в глазах девушки, последний подарок Белого Ворона, также сверкал красными огоньками решимости.
Саске, облаченный в форму черно-серого цвета и не расстававшийся со своим верным танто, покоившимся в ножнах за спиной, также был вполне уверен в том, что воссоединившаяся команда номер семь не ударит в грязь лицом. Но его разные глаза выражали беспокойство, похоже, ими Учиха видел больше, чем товарищи по команде, и Кагуя не могла не напрягать его, будучи величайшей угрозой, с которой бывший член Корня когда-либо сталкивался.
— Кажется, она проснулась, — заметила Микото, заметно встревожившись.
— Поняла, что мы не Ашура и не Индра, — предположил Саске, повернувшись к Джокеру. — Есть план?
Узумаки промолчал, после чего вооружился картой.
— План прост: работаем в команде, как единое целое. Прикрываем друг друга, не бросаемся в лоб, она вполне может поймать нас в какую-то ловушку, — пробормотал он. Пожалуй, это было единственное, что можно было придумать в столь короткие сроки в нынешней ситуации.
Волосы Кагуи, извивающиеся, словно змеи, вдруг выпрямились, затвердели и залпом выстрелили по нашим героям. Целое облако игл устремилось в команду номер семь, и тогда Саске и Микото одновременно среагировали, чтобы противостоять этому дзюцу.
Джокер с изумлением увидел, как быстро растущая полупрозрачная реберная коробка с черепом и двумя костлявыми руками, появившаяся вокруг них, приняла на себя удар, защитив трех находящихся внутри шиноби. К тому моменту Сусаноо успел обрасти доспехами и накидкой и отрастить в руках оружие. Удивительным было то, что этот призрачный воин, совместная техника Саске и Микото, состоял из двух половин, сходящихся посередине чем-то вроде шва из полупрозрачных черных нитей. Левая половина, со стороны Саске, была фиолетовой и держала в руке меч, правая, со стороны Микото, была красной, и шесть огромных пальцев сжимали рукоять хлыста, продолжавшейся в виде алого жгута. Пожалуй, самый необычный Сусаноо, что видел этот мир, торчал по пояс из земли. Но было понятно, что это не самая последняя его трансформация.
Кагую тоже впечатлило это зрелище, и это был идеальный момент для удара. Микото замахнулась рукой, и Сусаноо, красная половина Сусаноо, повторила ее движение, после чего направила плеть вперед. Красное оружие, искрящееся синими молниями, устремилось к противнице, и в следующий миг она была поймана в тиски окрутившейся вокруг нее плети.
— Саске, давай! – крикнула Микото, и тот, не заставляя себя ждать, тоже нанес удар, с размахом опустив на Кагую могучий фиолетовый клинок.
Казалось бы, ничто не могло уберечь Ооцуцуки от участи быть разрубленной пополам. Но это было бы слишком просто, учитывая, что она вытворяла до этого. Неведомая сила, пробудившаяся в Богине, позволила ей вырваться из захвата хлыста и в последний миг поймать ладонями меч прямо над своей головой.
Саске стиснул зубы, было видно, как он напрягается, чтобы пересилить и покончить с неприятельницей раз и навсегда. Но безуспешно. Та была нечеловечески сильна, и только Джокер сейчас мог изменить ход этого поединка в пользу отважных героев.
Он оттолкнулся от земли и, выпрыгнув из красно-фиолетовой завесы Сусаноо без каких-либо последствий, разве что перестав ощущать на себе воздействие этой холодной чакры, вскочил на фиолетовый меч, побежав прямо по лезвию к открытой для атаки цели. В руке его появилась карта из черной чакры, воплощавшей в себе мощь всех существующих элементов и стихий, а в голове бывшего джинчурики пронеслись тысячи техник, которые он теперь мог использовать. Свободной рукой, прямо на бегу, он провел по своему лицу, и на нем из чакры, выпускаемой с кончиков пальцев, появилась белая маска с прорезями для глаз в виде зловещего прищура и кроваво-красной дугой кровожадной улыбки. Примерно такой же маской он скрывал свое лицо, когда бежал с подземной базы Корня, по пути безжалостно расправляясь с АНБУ и теми, кто, по его мнению, был в чем-либо повинен. Практическая польза этого атрибута состояла хотя бы в том, что врагу сложнее будет по его лицу предугадать атаку или понять, в каком физическом и моральном состоянии находится Джокер в тот или иной момент битвы. И даже Кагуя с ее бьякуганом не могла увидеть под маской ничего кроме фиолетовых огоньков глаз карточного мастера.
У Джокера не было волшебных глаз, позволяющих творить такие чудеса, которые продемонстрировали его товарищи по команде. Но синхронизация со всеми прошлыми воплощениями подняла его главное искусство, запечатывающую и распечатывающую технику Мито, на невиданный уровень. Как это и произошло уже два раза с техникой под названием Полет Бога Грома, мастер фуиндзюцу распечатал ее из собственных воспоминаний, используя карту как сосуд. Физически невозможная техника ныне давала ему возможность использовать против Кагуи всё, что он умел и видел в прошлых воплощениях, и Наруто решил, что не будет отказываться от шанса воспользоваться такой возможностью.
— Стихия Дерева: Вели…
Впрочем, Кагуя оказалась достаточно быстрой, чтобы помешать Джокеру применить в бою нечто мощное. Пока ее руки были заняты мечом, волосы Ооцуцуки вновь преобразовались в иглы и устремились к Узумаки, заставив того замедлиться. Черная карта в руке Узумаки мгновенно преобразовалась в кукри, которым тот начал расчищать себе путь, перерубая лезущие к нему волосы.
Увы, бывший джинчурики не обладал шаринганом, и даже его отточенные практически до совершенства рефлексы не помогли ему увернуться в последний раз. Несколько волос прошили его насквозь в области плеча, заставив выронить оружие из черной чакры, и шиноби в белой маске был вынужден отступить, соскользнув с белых игл и хватаясь за плечо, чтобы прикрыть кровоточащие дыры. Спрыгнув с огромного меча, которым Саске все еще пытался разрезать Кагую, Джокер стиснул зубы, чувствуя, как свободная рука начинает медленно онемевать. Тем не менее, усилием воли наш герой заставил еще одну чакру появиться в ней, после чего рука его засветилась фиолетовым пламенем.
Кагуя, не думая, что это как-то поможет шиноби в фиолетовом плаще, довольно усмехнулась, после чего с силой надавила ладонями на лезвие с двух сторон, заставив огромный меч покрыться трещинами и разбиться вдребезги точно так же, как несколькими минутами раньше это случилось с непробиваемым щитом Зеркало Ята.
— Мгновенная регенерация, — промолвил Джокер, чувствуя, как быстро приходит в норму. Полезно было, что одно из прошлых воплощений героя было специалистом в области ирьениндзюцу.
Когда он полностью пришел в себя, то увидел, что Ооцуцуки справилась с угрожавшим ей оружием и теперь наводит на него, ближайшего врага, ладонь с выходящей из нее костью. Что-то подсказывало Джокеру, что лучше бы ему избегать ранений от этой штуки.
Но в следующий миг Микото вновь взмахнула хлыстом, и на сей раз оружие ударило Кагую с такой силой, что та должна была отлететь назад как брошенный сильной рукой камень. Но Богиня вновь наглядно продемонстрировала, на какие чудеса способна, и подставила под удар ту самую руку с костяным наростом, который развеял огромных хлыст при единственном касании, так и не дав тому обрушить на злодейку всю свою мощь. На глазах у Наруто оружие растворилось прямо до рукояти, а Сусаноо Саске и Микото начал растворяться слой за слоем.
— Проклятье, — выругался Саске, заставляя технику рассеяться. В противном случае возникал вопрос, сможет ли он использовать ее вновь.
Микото последовала его примеру, и когда оба вновь оказались беззащитны, Кагуя с довольной ухмылкой нацелила на них свои руки, из центров ладоней которых торчали костяные шипы. По всей видимости, как и волосы Богини, это оружие могло колоть противников в ближнем бою, а также выстреливать в них на дистанции.
Зловещая улыбка на лице Ооцуцуки предсказывала страшное и неизбежное, и Джокер, пользуясь тем, что Богиня отвлеклась, ринулся на нее, заставляя черный кукри вновь появиться в его руке. В последний момент Кагуя перевела взгляд на него, но было уже поздно. Точно так же, как и когда-то в детстве, когда произошло первое в его жизни убийство, Наруто налетел на неприятельницу, нанеся мощный удар прямо промеж округлых полушарий, скрытых белоснежной тканью одеяния богини. Вырвав черный клинок, Наруто вновь замахнулся для удара и на сей раз засадил кукри Кагуе в живот, после чего, не медля, ткнул ее оружием снова и снова, чувствуя, как кипит кровь в его жилах, как скрипят зубы от нахлынувшей как в старые времена ярости.
Но пятого удара не случилось, поскольку Джокер замер, почувствовав, как его пронзило что-то тонкое и острое, заставляя все тело гореть как в адской печи. Узумаки зажмурился, поперхнувшись кровью, и понял, что, сам того не заметив, налетел на подставленную Кагуей руку с торчащей из нее костью с острым концом.
Микото и Саске, уже бегущие вперед, замерли. Учиха широко смотрел на выходящий из спины товарища по команде предмет и не мог поверить, что всё закончилось так быстро, не успев и начаться. А Микото поняла, что задыхается, и когда Наруто начал рассыпаться в прах, только и смогла выдавить тихо:
— Нет…
Богиня взмахнула рукой, заставив жертву, медленно распадающуюся на мельчайшие частицы, соскользнуть и рухнуть мертвым грузом на землю. Сквозь прорези в маске Джокер увидел, как та бросает на него полный ненависти и торжества взгляд. Раны, нанесенные им Богине, не собирались затягиваться, несмотря на то, что техника Эдо Тенсей обычно сразу восстанавливала все повреждения. Но, тем не менее, было видно, что Ооцуцуки они не заботят. Узумаки хрипло выдохнул, чувствуя, как под маской по подбородку и щеке растекается его собственная горячая кровь. Он посмотрел на свою руку, еще сжимающую нож кукри из черной чакры. Сначала испарилось оружие, а потом его рука начала исчезать, обращаясь в ничто с кончиков пальцев. Сердце в груди билось часто-часто, но постепенно стихало, будто заканчивая ритм, оглашающий конец долгой и волнительной истории…

Simply
Carro




 
Сообщения: 1084
Откуда: Банановый рай.

Сообщение Simply » 18 янв 2018, 23:58

BlackRaven, радуют столь частые обновления) пока не комментирую т.к. не читаю, коплю так сказать что бы как-нибудь вечерком одним залпом несколько глав "впитать")
\(*_*)
.....) )z
...../ \

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 19 янв 2018, 19:41

Simply писал(а):BlackRaven, радуют столь частые обновления) пока не комментирую т.к. не читаю, коплю так сказать что бы как-нибудь вечерком одним залпом несколько глав "впитать")


Спасибо! Рад, что меня здесь еще читают.
Да, тоже люблю читать залпом.
Надеюсь, новые главы понравятся)

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 21 янв 2018, 13:06

Глава 39. Обратное Изанаги

Картинка в глазах Узумаки погасла, и он оказался в абсолютной тьме. Джокер чувствовал холод и страх, нагоняемый на него абсолютной пустотой. Здесь не было ничего, и из-за этого юноша чувствовал, что постепенно и его мысли, единственное, что осталось от его естества, начинают стираться, утопая ни в чем, становясь с пустотой единым целым. Наверное, в этом месте не существовало времени. Но призрачное ощущение того, что он находится тут уже вечность, не покидало Наруто, который постепенно растворялся в пучине черной материи, а вместе с ним – воспоминания, желания, чувства и привязанности.
Когда искорка его естества уже готова была угаснуть, Джокера, думающего, что у него уже нет тела, ослепила яркая желтая вспышка, и в следующий миг он хлопнулся на холодный сырой пол. Маска, которая все еще была на лице Узумаки, при столкновении с покрытой трещинами неровной мраморной плитой разбилась, и он, с трудом подняв голову и снова привыкая к тому, что существует во плоти, огляделся.
Джокер вздрогнул, поняв, где оказался. Место, которое встретило его не очень приветливо, было мрачным подземельем, где когда-то томился Девятихвостый, руинами того самого зала. Пол и стены покрывали глубокие трещины. Узумаки невольно взглянул туда, где томился коварный демон, от которого его избавили Акацуки. Громадные решетчатые ворота в стене были выбиты. Одна их створка, как и в прошлые разы, когда бывший джинчурики являлся сюда уже после извлечения Кьюби, валялась на полу, а вторая по-прежнему торчала из стены, застряв в ней углом, будто огромный сюрикен. На месте клетки зияла пустота, точно такая же пустота заменяла отсутствующий потолок. Видимо, оттуда Узумаки и выпал в самый последний момент перед тем, как исчезнуть.
— Успел в самый последний момент, — услышал Узумаки за спиной знакомый голос и, с трудом перевернувшись на спину, приготовился, что незваный гость прикончит его, слабого и беззащитного. Но вместо этого тот протянул ему руку.
Наруто посмотрел на светловолосого блондина в форме шиноби и белом плаще с узором в виде красных языков пламени, чьи голубые глаза выжидающе смотрели на него. Минато Намикадзе, а это был именно он, был настоящим и мало походил на свое юное воплощение, с которым Джокеру довелось сразиться.
Не видя других альтернатив, Узумаки ухватился за руку Четвертого, который поднял его на ноги и улыбнулся.
— Отец? Это и правда ты? – выдавил Джокер растерянно.
— В твоей голове теперь живет столько призраков, что это уже не так важно. Ты уже слышал мой голос, — вспомнил Четвертый. – Мы с Кушиной отдали тебе свою чакру, чтобы ты выжил после извлечения Девятихвостого. Впрочем, сначала ты принял меня за другого, верно?
— Орочимару создал твоего молодого двойника, мне пришлось с ним сражаться, — пояснил Узумаки.
Минато кивнул, видимо, он был свидетелем этой схватки.
— Как же ты здесь оказался, если вы с мамой пожертвовали всю свою чакру, чтобы я выжил? — растерялся Наруто. – Неужели вы сделаете это снова?
Намикадзе с печалью мотнул головой.
— Нас уже нет, давно нет. И ты должен признать это. И даже если бы это было не так, вряд ли наша чакра смогла что-либо сделать с полученной тобою раной, — пробормотал он. — Впрочем, и то, что произошло в прошлый раз, больше походит на волшебство. Ты не находишь?
Полные непонимания фиолетовые глаза Джокера уставились на Четвертого, чьи загадочные речи окончательно запутывали нашего героя.
— Я не твой отец, лишь воплощение чего-то внутри тебя, что не дает тебе умереть, — разочаровал его Минато. – Ты сам цепляешься за свою жизнь перед лицом неизбежного. Но тебе проще думать, что это я вытащил тебя оттуда.
Он взглянул на потолок, зияюзий над их головами пугающей черной пустотой.
— Вот зачем я здесь, — пробормотал Четвертый задумчиво, окинув взглядом зал и кивнув на стену.
Джокер взглянул туда, где некогда вывел кровью несколько угрожающих надписей, чтобы прогнать из своего сознания допрашивающих его приспешников Данзо. «Убью», «Прочь» и «Ты об этом пожалеешь» теперь были зачеркнуты такими же кровавыми линиями. А над ними виднелись новые послания, отражающие мысли, роящиеся в голове Узумаки с того момента, как он оказался в пустоте. Впрочем, сейчас у блондина было ощущение, что они были всегда. «Спаси», «Помоги» и «Не хочу умирать» — вот что он увидел на стене.
Шиноби вздрогнул, будто постиг нечто, что все время оставалось за завесой его восприятия. Тем не менее, ощущая нечто, что уже почти приняло его сердце, наш герой не смог постичь разумом загадки, которые встали перед ним после того, как он увидел отражение своего внутреннего я, руины с мольбами о помощи.
— Что ты пытаешься мне этим сказать? – спросил Узумаки у Минато, понимая, что обращается не к отцу, а самому себе, чьи голоса он слышал, часто балансируя на тонком канате над пропастью безумия, разверзнувшейся еще в самом детстве и вселившей в его сердце ярость и жестокость, имевшую обыкновение выплескиваться, как и случилось в этот раз во время сражения с Кагуей.
Когда он повернулся к Четвертому, то обнаружил, что того уже нет, а на его месте стоит он сам, молодой мальчишка в грязной оранжево-синей куртке и штанах, одежде, от которой он отказался в далеком детстве, навсегда изменив свои вкусы и взгляд на мир после случившегося в квартале Учиха. Увиденный им образ создавал впечатление, что произошедшей там трагедии никогда не было. Либо что сам Джокер никогда не был ее свидетелем.
— Не цепляйся за то, чего нет, — ответил ему второй Наруто. – Это ведь только продляет твои страдания. Хватит бороться, оставь надежду и сдайся.
— Чего? – опешил Джокер, поняв, что вместо того, чтобы вселять надежду, как делал его собеседник в прошлом воплощении, пусть и в странной манере, теперь тот делает обратное, нагоняя чувство безысходности.
Мальчишка взглянул на него снизу вверх. Голубые глаза встретились с фиолетовыми.
— Хватит с нас, этот мир был несправедлив, незачем туда возвращаться, — сказал юный Наруто, и в следующий миг цепкие пальцы Джокера схватили его за горло и оторвали от земли. – Не пытайся…
— Незачем? – рявкнул он в бешенстве. – Не стоит пытаться даже ради Микото?
Услышав имя девушки, светловолосый мальчик, которого парень в фиолетовом плаще припер к стене, посмотрел на нашего героя с полным непониманием на лице.
— И ради Кимико тоже?
Теперь маленький Наруто еще больше озадачился, будто впервые слышал это имя. В голове взбешенного этим Джокера созрела теория о том, кого он сейчас держит в своей руке. Быть может, это отголосок его самого, проведшего в пустоте еще больше времени?
— Ты их забыл… Ты всё забыл. Как ты посмел забыть?! – процедил шиноби, с ненавистью глядя на свою молодую копию.
Тот хотел что-то сказать, но Джокер не позволил. Он еще сильнее сжал пальцы, не позволив даже хрипу сорваться с уст голубоглазого мальчишки.
— Ты меня не остановишь. Я вернусь и доведу дело до конца! Микото ждет меня. И мир нуждается в спасении! – заявил шиноби, потянувшись рукой к оказавшимся на бедре ножнам и доставая оттуда верный клинок из своего далекого прошлого. Это был кукри, служивший нашему герою с пор первой серьезной миссии, трофей, оставшийся после убийства Коноджи. Физически это оружие никак не могло оказаться здесь, ибо было утеряно, когда Наруто схватили Акацуки. Впрочем, это загадочное место, служившее подсознанием Джокера, по определению делало его способным на всё. И сейчас он решил расквитаться с прошлым, которое преградило ему дорогу на пути к светлому будущему.
Глаза мальчишки испуганно расширились, и в следующий миг Джокер, чувствуя прилив сил и новый накат ярости, со всей мощи всадил клинок мальчику в живот, повернув лезвие и отбрасывая захлебывающуюся кровью жертву в сторону.
Узумаки ухмыльнулся, глядя, как мальчик корчится в луже красной жидкости, пытаясь сообщить ему что-то напоследок. Впрочем, он уже не волновал его. Джокер предчувствовал, что всё делает правильно и скоро вернется в мир живых, чтобы исполнить свое предназначение. Так и случилось. Он обернулся, увидев, что прямо посреди зала открывается пространственная воронка. Ничуть не сомневаясь, что это его билет обратно в реальность, Узумаки прыгнул туда, навсегда прощаясь с оставленным позади мрачным залом.

***



Тело Наруто продолжало исчезать. Сам шиноби уже не шевелился, либо вырубившись, либо смирившись со своей участью. Эти секунды, в которые товарищи Джокера с замиранием сердца стояли, не в силах ничего сделать, показались вечностью. Но даже у вечности бывает конец. Когда от Наруто Узумаки осталась лишь горстка пепла, Кагуя, с наслаждением следившая за этим зрелищем, перевела торжествующий взгляд на двоих Учих, выглядевших совершенно разбитыми.
— Не могу поверить, что его больше нет, — прошептал Саске, не сводя взгляда с того места, где только что был Наруто.
— Это не так, — тихо прошептала Микото, и сказала. — Посмотри мне в глаза.
— Что ты еще придумала? – буркнул Учиха, чувствуя, что не выдержит взгляда куноичи, но все же исполнил ее желание.
Мокрые от слез глаза Микото горели непонятным огнем решимости. Вечный Мангеке в ее глазах крутанулся, и Учиха, не сопротивляясь наложенной на него иллюзии, посмотрел Микото через плечо, после чего там открылась пространственная воронка.
Из нее вышагнул… целый и невредимый Джокер, выглядевший слегка растерянным, особенно при виде горстки пепла, оставшейся от его собственного тела. Учиха перевел полный непонимания взгляд на Микото, правый глаз которой вмиг стал совершенно белым.
— Ребята? – выдавил Узумаки, повернувшись к Саске и Микото, и тотчас попался в объятия девушки, которая повисла на нем, вцепившись так крепко, как никогда в жизни.
— Это ты. Правда ты! У меня получилось! – всхлипнула она, вздрагивая в его руках. Тот прижал девушку к себе и моментально понял, что именно ей обязан своим спасением.
— Как ты… — прошептал Саске, ничего не понимая.
С трудом отпустив Наруто, Микото не смогла избежать взгляда Джокера, от которого тоже не укрылось, что она только что ослепла на один глаз.
— Техника моего Мангеке Шарингана, — пояснила Микото, обращаясь к обоим товарищам по команде. – способная обращать гендзюцу в реальность. Но, похоже, она тоже имеет свою цену.
Учиха закрыла глаза, вспоминая, как с помощью этой техники расквиталась с врагами. На Сая она обратила всю мощь солнца, стерев прихвостня Данзо с лица земли. А в случае с Шином Микото заменила зрачки всех имплантированных в его тело шаринганов на маленькие взрывные печати и, заставив того изрядно помучиться, в итоге взорвала его голову. В этом же случае она применила технику в другом русле и, видимо, цена за это была выше, чем кровавые слезы.
— Ты пожертвовала глазом, чтобы вернуть меня, — промолвил Джокер.
— И не жалею об этом, — вздохнула та, взглянув на него разными глазами. – Ведь я люблю тебя. И без тебя нам ее не одолеть.
— Не лезь на рожон в следующий раз, — сказал Саске с облегчением. Похоже, даже он не надеялся, что даже для этой безвыходной ситуации найдется решение. – Микото вряд ли сможет повторить Обратное Изанаги снова.
«Обратное Изанаги, ну конечно!» — повторил Наруто, обращаясь к вернувшимся к нему воспоминаниям из прошлых воплощений. Он понял, почему Саске так назвал технику, у которой ранее не было имени. Изанаги была техникой носителей Мангеке, способной обманывать смерть путем ее превращения в иллюзию. Техника Микото, доселе невиданное миром дзюцу, имело обратный эффект. Даже сейчас, вернув Наруто к жизни, Микото лишь воплотила наложенное на Саске гендзюцу в реальность. Отсюда и происходило название, так удачно придуманное Учихой.
— Хотите, чтоб я совсем ослепла? – возмутилась Микото, но улыбка уже не сходила с ее уст.
Кагуя стиснула зубы. Вновь темноволосая девчонка помешала ее планам. Сперва та защитила армию от ее небесного удара, теперь вернула к жизни того, кого Ооцуцуки только что убила с таким удовольствием.
Она сконцентрировалась на пространстве перед собой и, раздвинув его руками, открыла щель в другое измерение, откуда в тот же миг хлынула лава. Волной устремившись к нашим героям, раскаленная магма непременно уничтожила бы их, если бы Наруто не создал бы в руке карту из черной чакры.
— Стихия Дерева: Великая древесная стена! – воскликнул он, заставив землю расколоться, после чего из нее выдвинулось несколько толстенных слоев древесины, принявших на себя удар.
Трое шиноби вспрыгнули на стену и посмотрели на огненное озеро, растекающееся под ними. Кагуя, в бешенстве глядя на троицу, закрыла пространственный разлом и, выставив перед собой ладони, создала черную сферу, выросшую до размеров Бомбы Хвостатого. В следующий миг та выстрелила в созданную Узумаки технику, разнеся ее в щепки. Но трое шиноби уже успели ретироваться.
В последний миг Саске использовал технику призыва, и вся команда вспрыгнула на появившуюся из белого облака птицу, перелетев в безопасное место. Ооцуцуки решила не дать им приземлиться и, полетела им навстречу, быстро сокращая расстояние.
Она занесла руку для атаки и, нанеся удар по воздуху, заставила множество полупрозрачных кулаков появиться впереди и устремиться к нашим героям. На сей раз ответный удар нанес Саске, по чьей щеке скатилась кровавая слеза.
— Аматерасу: Черный феникс!
После этого Учиха выдохнул не обычное, а черное пламя, принявшее форму гигантской черной птицы, которая, хлопая крыльями, понеслась вперед, принимая на себя удар, но особо не страдая от этого. Кулаки из чакры растворялись, сжигаемые черным пламенем, а феникс летел вперед, норовя поразить всей своей мощью Кагую. В последний момент та вновь открыла пространственный разлом и скрылась внутри. Перед тем, как тот захлопнулся, Наруто успел метнуть следом карту из черной чакры. Когда портал закрылся, феникс врезался в землю, спровоцировав настоящий пожар из языков черного пламени. А команда номер семь исчезла в желтой вспышке, после чего несущий ее на себе ястреб растворился в облачке белого дыма.
Герои появились в мире снегов и льда, где бушевал суровый ветер. Полет Бога Грома выплюнул их прямо перед Кагуей, которая успела развернуться и поймать черную карту пальцами, чтобы та не угодила ей острым углом в спину.
Саске первым выхватил танто, и бросился в атаку, заходя к противнице слева. Микото вооружилась двумя кунаями и ринулась следом. И Наруто, сформировав в руке черный клинок кукри, понесся к неприятельнице с правого фланга.
Та, успев оценить обстановку бьякуганом, закрутилась на месте, высвобождая чакру из всего своего тела. Вокруг Богини появился щит из чакры, растущий с каждой секундной. В итоге наши герои врезались в него, и тот взорвался энергетической волной, разбросав их в разные стороны.
Ооцуцуки поглядела по сторонам, оценивая, кто быстрее всех может нанести удар и кого следует ликвидировать следом. Первым из огромного сугроба вылез Саске. Второй на ноги поднялась Микото. Наруто, отброшенный в наименее благоприятное место и едва не сорвавшийся с обрыва в пропасть с блестящими внизу ледяными пиками, повис на краю, цепляясь за скользкий лед пальцами и тем самым царапая себе руки.
Темноволосая куноичи переглянулась с Саске, тот кивнул, давая добро на совместную атаку. Решив, что такая техника либо нанесет Кагуе какой-то урон, либо заставит ее хотя бы отвлечься, Микото сложила печати и произнесла:
— Стихия Молнии: Стая грозовых пантер! – ударив рукой по заснеженной поверхности, она увидела, как от ее пальцев отделяется несколько электрических разрядов. В следующий миг те, приняв форму огромных кошек, сотканных из сверкающих молний, понеслись вперед, привлекая к себе внимание Кагуи.
Саске, собираясь атаковать сбоку, пока Ооцуцуки была отвлечена техникой темноволосой Куноичи. Но в последний миг его риннеган засек, что та потянулась рукой в сторону. Учиха догадался, что Богиня вновь использует пространственную технику и, с тревогой глядя на Микото, предположил, что обиженная за прошлые пакости куноичи, Ооцуцуки предпочтет убрать ее первой. Годы в Корне не прошли даром. Анализ и прогнозы Саске оказались правдой. Кагуя скрылась в черном разломе в ткани реальности, а грозовые пантеры благополучно врезались в ледяную скалу позади того места, где она стояла. В следующий миг такой же разлом открылся сбоку от Микото, и та, ослепшая на один глаз, не увидела в слепой зоне руки, тянущейся к ней из черной трещины.
Брюнет сконцентрировал чакру в риннегане, и в следующий миг они с Микото поменялись местами. Ничего не понимающая девушка оглянулась и увидела, как Учиха загоняет искрящийся молниями клинок Ооцуцуки прямо в ладонь. После этого портал благополучно закрылся.
К этому времени Узумаки успел подтянуться, чуть не сорвавшись в блестящую острыми ледяными пиками пропасть, и воссоединился с товарищами по команде. Они встали кругом спинами внутрь.
— Спасибо, Саске. Здорово ты ее, — подала голос Микото.
— Не расслабляйся, она может появиться откуда угодно, — отозвался Учиха, сосредоточенно бегая взглядом по заснеженным ледяным скалам и раскинувшейся сбоку бескрайней равнине. Если Кагуя появится, благодаря шарингану и риннегану он несомненно будет первым, кто ее заметит.
Узумаки стиснул зубы, которые начали стучать от холода. Завывающий ветер усиливался, не предвещая ничего хорошего.
— Она решила отступить? Я ее не вижу, — снова произнесла Микото, покрепче сжимая рукоять нового куная, который она достала из подсумка.
В этот самый момент снег под ногами наших героев обвалился, и они втроем упали в пространственную трещину, открывшуюся прямо под ними. Момент перехода в другое измерение описывать не стоит: команда номер семь попросту ничего не почувствовала. Они просто оказались над океаном пузырящейся зеленоватой кислоты, в который непременно бы упали, если бы Наруто, не бросил вниз карту, разверзнувшуюся новым порталом, перебросившим их в еще один мир навстречу полной неизвестности.

sinus
Коохай


 
Сообщения: 116

Сообщение sinus » 30 янв 2018, 11:49

Блин, вот серьезно, не думал даже, что когда нибудь снова напишу сообщение на этом форуме. Но, как говорится, все возможно. Я зашел на сайт случайно, когда чистил закладки в аккаунте, да и кликнул на форум, поглядеть, не закрылся ли он еще. Признаюсь, удивлению моему от еле заметной, но все-таки жизни в данной ветке не было предела. Решил, значит, посмотреть, что нынче пишут и читают последние фанаты умершей франшизы. Ну да ладно, не буду тянуть кота за хвост.

+ Хороший слог, аккуратное обращение со словами и оборотами, а также небанальное повествование помогает лучше воспринимать творчество. Дорогой автор, снимаю шляпу перед вашим учителем русского языка и литературы, такой слог достоин похвалы
- Довольно банальный сюжет. Я вижу полет фантазии, но он словно боится оторваться от земли больше чем на пару метров. Видно, что автор любит этот мир и его героев, но с того момента, как вы решили написать что-то свое, эти герои и мир стали и вашими тоже! Не стоит стесняться разрушать и воздвигать истории, личности героев и эмоции.

Итог. Буду честен, мне работа не зашла. Но, стоит признаться, читал все равно запоем. Потому что сам когда-то делал нечто подобное, потому что в какой-то момент переживал за собственных героев больше, чем за самого себя. Дорогой и уважаемый мной автор, от всего сердца желаю не бросить работу на полпути и продолжать творить. А также спасибо. Спасибо за то, что на пару часов вернули меня в детство.

С уважением, Синус.

BlackRaven
Каратель




 
Сообщения: 769
Откуда: С фикбука)

Сообщение BlackRaven » 31 янв 2018, 01:25

sinus писал(а):Блин, вот серьезно, не думал даже, что когда нибудь снова напишу сообщение на этом форуме. Но, как говорится, все возможно. Я зашел на сайт случайно, когда чистил закладки в аккаунте, да и кликнул на форум, поглядеть, не закрылся ли он еще. Признаюсь, удивлению моему от еле заметной, но все-таки жизни в данной ветке не было предела. Решил, значит, посмотреть, что нынче пишут и читают последние фанаты умершей франшизы. Ну да ладно, не буду тянуть кота за хвост.

+ Хороший слог, аккуратное обращение со словами и оборотами, а также небанальное повествование помогает лучше воспринимать творчество. Дорогой автор, снимаю шляпу перед вашим учителем русского языка и литературы, такой слог достоин похвалы
- Довольно банальный сюжет. Я вижу полет фантазии, но он словно боится оторваться от земли больше чем на пару метров. Видно, что автор любит этот мир и его героев, но с того момента, как вы решили написать что-то свое, эти герои и мир стали и вашими тоже! Не стоит стесняться разрушать и воздвигать истории, личности героев и эмоции.

Итог. Буду честен, мне работа не зашла. Но, стоит признаться, читал все равно запоем. Потому что сам когда-то делал нечто подобное, потому что в какой-то момент переживал за собственных героев больше, чем за самого себя. Дорогой и уважаемый мной автор, от всего сердца желаю не бросить работу на полпути и продолжать творить. А также спасибо. Спасибо за то, что на пару часов вернули меня в детство.

С уважением, Синус.


Спасибо огромное! Очень приятно получить такой большой и справедливый отзыв! Полет фантазии - это да, его слегка ограничивают рамки фэндома. Впрочем, когда-нибудь я пересяду на ориджи, и там уж постараюсь развернуться как следует. К данному моменту написал конец этого произведения. Если Вам все еще интересно, чем всё закончилось, выставляю на Ваш суд)
Еще раз примите мою благодарность за то, что осилили этот немалый фик и прокомментировали его!

Глава 40. Конец?
К счастью для команды номер семь, портал открылся в двух метрах над поверхностью. Упав на высокую дюну, шиноби скатились с нее и поняли, что оказались в бескрайней пустыне под палящим солнцем.
Отплевываясь от песка, Микото на ноги поднялась первой.
— Ты скопировал ее технику? Умно, — обратилась она к Джокеру, который небрежно стряхнул песок со своего плеча.
— Такого она точно не ожидала, — ухмыльнулся Саске. – Теперь преимущество за нами.
— Распечатал из памяти, — поправил Микото Джокер и посмотрел на Саске. — Это вряд ли. Она в этих мирах чувствует себя как хозяйка. А я перебросил нас сюда совершенно случайно. Наше счастье, что мы не попали в мир лавы. В противном случае не было бы особой разницы, падать в лаву или в кислоту.
Учиха согласно кивнул.
— Микото, ты в порядке? – спросил Наруто, заметив, что девушка прихрамывает. Мало того, что правый глаз куноичи перестал видеть, так и падение закончилось для нее неудачно.
— Могло быть и хуже, учитывая, с кем мы сражаемся, — отозвалась та, со вздохом вспоминая, как Наруто на ее глазах рассыпался в прах.
— Иди сюда. В одной из прошлых жизней я был выдающимся медиком, — Узумаки опустился перед ней на колено, приложив руки к больному месту Учихи, произнес. – Мгновенная регенерация.
Фиолетовая чакра заструилась из ладоней бывшего джинчурики, и куноичи с удивлением пошевелила ногой, поняв, что все болевые ощущения исчезли.
— Спасибо, — произнесла она, когда шиноби в фиолетовом плаще поднялся. – Так намного лучше.
Саске в это время вскарабкался наверх и смотрел по сторонам, оценивая, насколько велика пустыня. Кроме песчаных дюн, простирающихся до самого горизонта, ничего не было видно. Учиха щурился, поскольку солнце в этом мире бескрайних пустынь было существенно ярче, чем обычное. Спрыгнув к товарищам, он сообщил им о своих наблюдениях.
— Вести бой здесь – идея не из лучших. Здесь жарче, чем в Сунагакуре. И солнце очень яркое. С другой стороны, ее бьякуган здесь менее эффективен. Ей тоже будет мешать такой яркий свет.
— В таком случае, остаемся здесь. И придумываем стратегию. Есть предложения? – отозвался Джокер.
— Как команда мы работаем эффективнее всего. Возможно, она попытается нас разделить. Если мы окажемся в разных мирах, это может стать проблемой, — произнес Саске.
— Верно. Саске, у тебя есть особый кунай с печатью для моей техники. Микото, держи, — Узумаки достал обычную карту, на миг задержал над ней руку, после чего протянул ее девушке. – Пока она у тебя, я смогу в любой момент к тебе переместиться.
Та благодарно кивнула.
— Отлично. Что дальше?
Договорить она не успела. В этот миг все трое замолкли и повернулись к тому месту, где в трех метрах над землей раскрылся знакомый черный разлом. Это могло означать лишь одно: Богиня нашла их. Кагуя Ооцуцуки появилась из трещины в реальности, и когда портал закрылся, члены команды номер семь увидели, что она тоже не теряла времени зря. В руке беловолосой древней Богини был какой-то предмет, напоминающий по форме яблоко.
— Эта чакра… Не может быть… — прошептал Саске, чей риннеган увидел, сколько силы сосредоточено во фрукте, что сейчас был у Кагуи в руке.
— Что такое? – одновременно повернулись к нему Джокер и Микото. В их лицах отчетливо читалась тревога. Ооцуцуки и так была грозным противником. Но по взгляду Учихи было понятно, что сейчас она еще опаснее, чем прежде.
— Этот фрукт, что она держит в руке. Это плод с Древа. Всё началось с такого же. Зецу рассказывал, что когда Кагуя съела его, то обрела силу бога. В ней еще живут остатки той силы, но страшно представить, что произойдет, если она поглотит еще один такой. Тогда всё, что Итачи сделал, будет зря, — пробормотал Учиха. – Ей не составит труда вырастить новое Древо и возродить Десятихвостого. И тогда этот мир ничто не спасет!
Микото и Наруто переглянулись.
— Но откуда у нее этот плод? Итачи же ничего не оставил от Древа и всего, что было с ним связано! – воскликнула Микото, вспомнив, как видела издали, как огромное дерево, дырявившее небо своей верхушкой, исчезает, обращаясь в белые перья.
— Это плод с прошлого Древа, — ответил за Саске Наруто, ибо ответ ему подсказали воспоминания Ашуры. – Рикудо и его брат уничтожили его, а Ашура довершил дело, избавившись от корней, которые еще десятки лет отравляли землю в разных деревнях. Похоже, Кагуя приберегла фрукт с первого Древа, когда то еще было живо. И спрятала его, возможно, в одном из своих измерений.
— Нельзя позволить ей съесть его! – воскликнула Микото.
В ее руке блеснул кунай, который девушка незамедлительно метнула в Кагую, пытаясь выбить фрукт из руки Богини. Бросок был метким и быстрым. Впрочем, недостаточно быстрым для Ооцуцуки. Владелица Бьякугана взмахнула рукой, отбив снаряд в сторону, так что тот вонзился в песок, а затем откусила кусок от яблока, успев перед этим зловеще улыбнуться остолбеневшей троице.
Всплеск чакры ударил по всем троим членам команды номер семь. Джокер и Саске устояли на ногах, а Микото оторвало от земли, и она непременно бы сильно ушиблась, если бы Наруто не бросился назад и не подхватил ее на руки. Учиха тем временем тоже бросил кунай, и когда Кагуя готовы была отбить его небрежным движением руки, он сложил печать и произнес:
— Обратная печать!
После этих слов кунай скрылся в черной воронке, засосавшей в себя и сам клинок, и руку Ооцуцуки, после чего захлопнулся, заставив все, что было внутри, исчезнуть. Плод Древа канул в небытие, а вместе с тем и кисть руки Богини, оторванная от ее тела и засосанная в пустоту.
Ооцуцуки впервые за всю историю их схватки закричала от боли, и в следующий миг на лбу ее открылся третий глаз, красный риннеган с расходящимися от зрачка концентрическими кругами. Это могло значить только одно: сила Кагуи пробудилась! Крик Кагуи вперемешку с ее чудовищной чакрой разошелся новой ударной волной во все стороны, заставляя песок облаком взлетать в воздух.
Саске, не выпускающий Кагую из вида, успел заметить, какие изменения произошли в облике Ооцуцуки помимо появления третьего глаза. Трещины техники Эдо Тенсей на ее лице и теле растворились, ознаменовывая возрождение Богини во плоти и возвращение к ней всей силы, которой она когда-либо владела. Раны, нанесенные черным кукри Джокера, на теле женщины быстро затянулись, а оторванная кисть начала отрастать заново. Это было довольно жуткое зрелище. Сперва появились новые кости, уже затем их стали обтягивать мышечные ткани, а потом сверху появилась кожа.
Женщина окинула свою руку любопытным взглядом и, сжав кулак, посмотрела на троицу, которая так долго мешала ей в осуществлении давнего плана. В следующий миг весь песок вокруг, словно подчиняясь воле хозяйки этого мира, налетел на команду номер семь, и если бы Саске не активировал Сусаноо, внутри которого они оказались, их бы точно стерла в порошок воронка из маленьких частиц, которая сейчас царапала броню фиолетового полупрозрачного воина из чакры.
— Нужно отсюда уходить, сейчас! – воскликнул Учиха, перекрикивая скрежет песка и завывание ветра.
— За мной, — скомандовал Джокер, открыв новую черную брешь, и в следующий миг он и товарищи по команде нырнули внутрь, покидая неприветливый мир пустыни.
Их выплюнуло в измерение, где они еще не были, и в этот момент всех троих как будто вжало в землю, вернее, в каменистую поверхность в форме множества плоских пирамид. Небо здесь было розовым и безмятжным, как будто в насмешку над троицей шиноби, которая сама загнала себя в ловушку.
Саске и Наруто стиснули зубы, пошевелиться в этом мире было очень сложно, поскольку гравитационная сила была существенно выше, чем та, к какой они привыкли. А Микото и вовсе закричала от боли, как будто под действием прижимавшей ее к поверхности силы разом затрещали все ее кости.
— Уводи нас отсюда! – процедил Саске, и Джокер сконцентрировался на карте, оставленной им на поле боя в их родном мире, пока шиноби укрывались за древесной стеной от лавового озера.
Секунду спустя наши герои исчезли в технике Полет Бога Грома и появились там, откуда пришли изначально. Это была Страна Железа, где и разворачивалась полчаса назад битва армии Альянса за выживание.
Лавовое озеро к их появлению успело остыть и затвердеть. От сгоревшей в нем древесной стены, разнесенной Кагуей, не осталось и следа. Но наши герои были рады видеть знакомые места и дышать воздухом родного мира, который приветливо встретил своих защитников.
— Все в порядке? – спросил Джокер.
— Кажется, да, — вздохнула Микото, стоя слегка неуверенно и придерживая рукой правый бок. Боль еще давала о себе знать, но, кажется, серьезных повреждений не было.
Кагуя не дала им времени на долгий перерыв, чтобы полностью прийти в себя. Она вновь появилась из разлома, в котором показался шестой мир с красными горами и зеленым небом, в котором наши герои не были. Видимо, Ооцуцуки не сразу поняла, куда делись ее враги и искала их по разным измерениям. Теперь же бой перенесся обратно в мир людей, и у команды номер семь не было желания вновь покидать его.
Красный риннеган в ее лбу бегал взглядом по тройке шиноби, не задерживаясь ни на ком, будто все еще думая, кого убить первым. Ооцуцуки усмехнулась. Будучи до этого весьма немногословным противником, она все же обратилась ко своим врагам:
— Ваши жалкие попытки меня победить очень впечатляют. Но вы, реинкарнации сыновей Хагоромо, не идете ни в какое сравнение с моими собственными детьми. Это сражение немало развлекло меня. Но пора кончать с играми в кошки-мышки.
В следующий миг женщина сложила руки в молитвенном жесте, и земля под ногами наших героев затряслась, покрываясь гигантскими трещинами, будто нечто рвалось наружу из самых ее недр. Так и случилось. Почва за спиной Кагуи раскололась, и с ужасающим треском и грохотом из земли вырвалась обузданная Богиней древесная масса, устремившаяся в поднебесье и растущая вширь. Наши герои с ужасом смотрели на это, остолбенев от того, что происходило прямо на их глазах: на месте прошлого Древа, уничтоженного Белым Вороном, выросло новое. Оно было еще больше предыдущего и имело на верхушке бутон, который вскоре должен был распуститься громадным цветком. Оказавшись в тени этой махины, герои сглотнули.
— А теперь… Я наведу в этом мире свой порядок, — промолвила Ооцуцуки, не отрывая ладоней друг от друга.
Она на миг закрыла глаза, и корни древа, а это были именно они, устремились в разные стороны, вырываясь из-под земли в виде гигантских лиан, извивающихся, словно щупальца. Несколькими мгновениями спустя они крушили горы, давили собой леса, разносили на камешки замок, возле которого Микото сражалась с Учихой Шином. Стихийное бедствие усугублялось тем, что все люди, попадающиеся гигантским древесным щупальцам по пути, помещались в специальные коконы, из которых невозможно было выбраться самостоятельно. Древо продолжало бушевать и наводить свои порядки, устремляясь за горизонт. И лишь одной Кагуе было известно, сколько людей уже попало в ее ловушку.
Она опустила торжествующий взгляд на троицу, давая понять, что ждет продолжения их битвы и поэтому Древо обошло их стороной.
— Ты за это заплатишь! – воскликнула Микото, поймав на себе полный негодования взор Богини.
— Девчонка, — Кагуя направила на нее палец с длинным черным ногтем и оглашая нечто, от чего Учиха вздрогнула. – Ты уже давно должна быть мертва. Поэтому ты умрешь первой!
Молнией спикировав вниз, Кагуя готова была схватить испуганную Учиху, но Джокер встал у нее на пути, подняв перед собой руку, над которой появилась черная колода карт.
— Только через мой труп, — процедил Узумаки, заставляя карты одну за другой полететь в Богиню. – Буйство Пяти Элементов!
Ооцуцуки замедлила свой полет, начав уворачиваться от карт, которые взрывались одна за другой, распечатываясь в виде техник. Сперва ей пришлось увернуться от огромного огненного кольца, разошедшегося во все стороны и норовящего уничтожить всё на своем пути. Затем синим ярким светом вспыхнула молния, попавшая в спасшуюся от первой атаки Кагую и отбросившая ее назад в небо. Следом за молнией огромный массив сжатого в шар воздуха ударил Кагуе в спину, отправив ее обратно к земле и впечатав в поверхность со страшной силой. Пока Богиня пыталась встать, из еще одной карты распечаталась вода, окатившая Ооцуцуки с ног до головы и припечатавшая ее к земле. И, наконец, две толстенные каменные плиты, выдвинувшиеся из земли по бокам от Кагуи, чуть было не превратили ее в лепешку, сжав с двух сторон, словно пресс. Но в последний миг та поймала эти две громадины ладонями, и те обратились в груды малюсеньких камешков, не выдержав ее ужасающей силы.
— Недурно, — прокомментировал Саске и, решив не дать Кагуе оклематься. произвел серию ручных печатей, скомбинировав две техники. — Фуиндзюцу, Стихия Огня: Великий Огненный смерч! Стихия Молнии: Электрическая Клетка Индры.
Первой Учиха выдохнул огненную технику, воронку, которая понеслась по земле, увеличиваясь в размерах и засасывая в себя все, что встречалось на ее пути. В разрастающемся пламени мелькали черные символы. Джокер, увидев это дзюцу, вспомнил, как Саске как-то использовал его более слабую версию против него в пору их последнего спарринга. Эта техника была существенно больше.
А второе дзюцу, для которого потребовалось приложить ладонь к земле, сформировало вокруг Кагуи массивный куб из сплетенных между собой молний. Помнится, эту технику Наруто тоже видел в исполнении Саске в одной из прошлых реинкарнаций. Это дзюцу было способно удержать разъяренного Биджу. А сейчас Учиха усилил свое дзюцу чакрой Индры, не оставляя Кагуе шансов вырваться, пока к ней приближался огненный смерч.
Казалось бы, у Ооцуцуки нет никаких шансов на спасение. Но для женщины, обуздавшей такую силу, не было ничего невозможного. Она вдохнула, и техники, преобразовавшись в чистую чакру, всосались в ее рот, дав Кагуе еще больше сил. Похоже, недооценив Джокера и схлопотав за это, Богиня не собиралась расслабляться и повторять своих ошибок.
— Она просто… поглотила техники? – выдавила Микото.
Богиня-Кролик бросила на троицу коварный взгляд и, пока враги ее были в замешательстве, закрыла глаза, претворяя в реальность что-то еще более зловещее, чем раньше.
— Проклятье, — процедил Саске, заметно напрягшись.
— Что такое? – повернулся к нему Джокер, поняв, что своим риннеганом Учиха видит больше, чем он сам.
Так и было на самом деле. Саске внимательно изучал Ооцуцуки своим левым глазом. Ее спину и Древо соединило несколько толстых нитей чакры. Удивительно, как их не видели остальные. Энергия, высасываемая из тех, кого успело поймать Древо, передавалось Богине, увеличивая ее и без того мощь.
— Она высасывает чакру из всего живого, объединившись с Древом, — сообщил Учиха.
Впрочем, Джокер уже чувствовал источаемую Богиней энергию и предполагал нечто подобное. Даже те, кто не был связан с Древом, но находился в непосредственной близости, чувствовали, что их покидают силы. Микото упала на колени, ибо запас ее чакры был полностью истощен. Шаринган в ее глазу погас.
— Микото!
— Не беспокойтесь обо мне, остановите ее, чего бы это ни стоило, — прошептала она, упершись руками в землю. Переглянувшись, Саске и Наруто кивнули, решив, что во что бы то ни стало исполнят ее желание.
В руке Джокера появились карты из черной чакры, и он метнул их вперед, одновременно с этим вооружаясь черным кукри, которым уже как-то нанес Богине не совместимые с жизнью ранения. Тогда она была под действием техники Эдо Тенсей, что и спасло Ооцуцуки жизнь. Теперь же точный удар подобным оружием мог оказаться более эффективным и навсегда покончить с самым опасным противником, с которым Наруто когда-либо сталкивался. Как только в его руке возник кукри из черной чакры, Узумаки не только переместился к окружившим Кагую картам с помощью техники Полет Бога Грома, но и переместил туда Саске, который создал в своей руке танто из такой же черной материи.
Появившись с двух сторон от Ооцуцуки, Учиха и Джокер нанесли по рубящему удару, потом испарились во вспышке и появились вновь, в других точках пространства, снова атаковав Богиню, не успевавшую уследить за их движениями. После того, как каждый нанес примерно по десять ударов, Джокер вновь переместил их к Микото.
Они увидели, как на израненной Ооцуцуки мгновенно затягиваются нанесенные ими раны. О том, что Учиха и Узумаки причинили Кагуе какой-либо урон, свидетельствовали рваные дыры в ее белых одеяниях, пропитанных кровью, которая испарялась под действием накапливаемой Богиней чакры, обволакивающей ее в виде белого покрова.
В следующий миг Кагуя взмыла в воздух, и наши герои зажмурились от яркой белой вспышки, после чего увидели гигантское кроликоподобное существо, в которое обратилась женщина, впитав слишком много энергии, чтобы контролировать ее.
Зверь, зависший в воздухе, взревел, едва не оглушив членов команды номер семь и вызвав землетрясение, от которого Джокер и Саске еле устояли на ногах.
— Она растёт, — заметила Микото, с трудом подняв голову и увидев, как Богиня-Кролик надувается, словно воздушный шар.
— Древо ее питает, нужно разобраться с ним. Я этим займусь, — произнес Учиха и, пользуясь тем, что Ооцуцуки уже не стоит на пути, метнулся к гигантскому дереву, бутон на верхушке которого уже начал распускаться. – Сусаноо!
Высвободив невероятное количество чакры, Саске оказался внутри огромного фиолетового призрачного воина, которого, согласно воспоминаниям Джокера, способны были призвать лишь Индра и Мадара на пике своих сил. Пожалуй, даже великан, которого призвала Микото, защитив армию щитом Ята, не шел с этим Сусаноо ни в какое сравнение. В руках закованного в самурайскую броню призрачного воина выросла гигантская катана, по лезвию которой бегали язычки черного пламени и вспышки молний. За спиной Сусаноо были крылья из яркого красного огня, ускоряющие фиолетового атланта и напомнившие Джокеру технику «Крылья Феникса», которую брюнет уже продемонстрировал ему в их прошлой схватке. А сам Саске оказался в голове своего творения, силой воли направляя действия атланта.
Взмахом крыльев Саске придал себе ускорения и, замахнувшись, налетел на Древо, нанеся удар, в который вложил все свои силы. Меч прошел сквозь ствол величественного дерева, и в следующий миг то начало падать, заставляя воздух завывать, будто то был огромный волк, в чьем вое выражалась грусть и тоска всей вселенной по времени, когда всюду царили мир и покой. Древо рухнуло, сокрушая собою горный хребет, после чего вспыхнуло черным пламенем, распространяющимся дальше, по идущим в разные страны корням. Аматерасу стремилось не оставить от Древа ничего. Но думать о том, пощадит ли оно всё, что успели опутать поганые корни и тех, кто попал в их плен, было некогда: Богиня-Кролик в небе разинула пасть и выстрелила в Саске черной сферой Гудодама, размеры которой в десятки раз превосходили любую Бомбу Хвостатого.
— Саске, сзади! – воскликнул Наруто, но докричаться до Учихи на таком расстоянии было невозможно. Кто знал, слышал ли Саске вообще что-нибудь, находясь внутри этого Сусаноо.
Прошив призрачного воина со спины насквозь и оставив в нем зияющую чернотой дыру, огромная Гудодама еще долго сверлила землю, прежде чем погаснуть. Ну а Сусаноо накренился и вслед за Древом рухнул на землю.
В последний момент Наруто успел переместиться к Учихе и, подставив ему плечо, спрыгнул на приближающуюся с угрожающей скоростью землю. Тот благодарно кивнул, припав на одно колено, поскольку силы Саске, похоже, были уже почти на исходе. Впрочем, и сам Узумаки, распечатывая дзюцу из памяти и так часто прибегая к пространственным техникам, уже почти исчерпал все свои запасы.
— Я не долго еще продержусь, — с досадой процедил он, устремляя взор в небо.
— Никогда бы не подумал, что ты так просто сдашься, — ухмыльнулся Джокер, поняв, что у него есть план. – Есть кое-что, что мы можем сделать. Но сначала…
Он сложил печать концентрации, и Микото, оставленная ими в одиночестве, исчезла с поля боя, перемещенная в Долину Завершения. Почувствовав, что чакра девушки пропала, Учиха вопросительно посмотрел на Джокера.
— Хагоромо говорил мне о том, как они с Хамурой одолели мать. Чибаку Тенсей. Ты сможешь использовать эту технику? – произнес тот.
— Кажется, у меня почти закончилась чакра… — отозвался Саске, и в мыслях его возник Итачи, пожертвовавший всем, чтобы попытаться спасти этот мир. Нет, после того, что сделал его брат, Учиха не мог так просто сдаться. – Но я попробую.
Поднявшись, Саске устремил взгляд в небо, откуда на них взирала Кагуя, лишенная всех человеческих черт, которыми когда-то обладала, но направляемая яростью, готовой выплеснуться в нечто, что навсегда сотрет Джокера и Учиху с лица земли, пусть даже ради этого ей придется расколоть мир пополам.
Он медленно сложил печать и сконцентрировался, собирая всю оставшуюся чакру. Риннеган в левом глазу Саске сверкнул. От напряжения Учиха стиснул зубы.
— Чибаку Тенсей! – процедил он, и в следующий миг земля вокруг них затрещала, поднимаясь в воздух огромными кусками. Отделяющиеся от поверхности планеты пласты обрели новый центр притяжения, и в следующий миг все они уже летели вверх, обволакивая Кагую плотными слоями.
Вскоре в небе возникло некое подобие луны, в котором еще виднелось тело Богини-Кролика, но глыба за глыбой ту постепенно скрывало в том бездушном камне, где ей суждено быть запечатанной.
— Кха… — Саске всего трясло. Лицо его покрылось капельками пота, а из носа и губы, в которую Учиха, сам того не заметив, впился зубами, сочилась кровь, капавшая с подбородка на землю.
На глазах у Джокера черные волосы Учихи начали белеть. Он как будто начинал преждевременно стареть, растрачивая жизненные ресурси. Не в силах больше продолжать, Учиха разъединил печать и рухнул на спину, тяжело дыша.
— Дело за мной, — произнес Джокер, выбрасывая в небо карты, подхваченные потоком гравитации возникшего в небе небесного тела и облепившие подобие луны.
По творению Саске пошли трещины, и изнутри донесся рев разъяренной богини. Вот-вот она вырвется на свободу, и тогда мир уже ничего не спасет.
— Стихия Лавы: Магмовая тюрьма! – воскликнул Наруто, сложив печать концентрации. В следующий миг техника, распечатанная из облепивших подобие луны черных карт, обволокла небесное тело раскаленной массой, сковывая воедино куски каменной породы и замазывая собой образовавшиеся трещины.
Рев ярости Кагуи превратился в рёв боли и безысходности. Джокер тяжело выдохнул, чувствуя, что тоже рискует всем. Но он обязан был довести начатое до конца. И, обратившись к памяти прошлого, Узумаки понял, какую технику использовать, чтобы навсегда избавить мир от этого чудовища.
— Стихия Света. Печать Ашуры. Заточение в вечности! – крикнул он, отдавая всю свою чакру на то, чтобы шар покрылся белыми символами, вспыхнувшими фиолетовым светом, после чего герой упал, полностью обессилев и так и не увидев, чем всё закончилось.

Эпи... (Концовка 1)
Джокера потревожил какой-то резкий звук, заставивший его дернуться и очнуться. Открыв глаза, он некоторое время не понимал, где находится, но, увидев перед собой Микото, вздохнул с облегчением.
Боль, кольнувшая его своим острым жалом, дала понять, что своими неосторожными движениями он потревожил катетер капельницы в своей руке. При виде белых стен, потолка и мебели, даже занавесок на окнах, а также заметив на тумбочке возле своей кушетки стоящую в вазе веточку с несколькими цветками сакуры, Узумаки осознал, что находится в Госпитале Конохи. А резкий звук, что так насторожил его, выведя из сна, в котором он пребывал неизвестно сколько, — не что иное, как щебет птиц за окном.
Пробежавшись взглядом по палате и не придя в восторг оттого, где находится, наш герой вновь перевел взгляд на Микото. Темноволосая девушка была одета не в военную форму. На ней было синее платье, подчеркивающее фигуру красавицы, и обычные сандалии, явно непригодные для перемещений по полю боя. Лицо Учихи выражало спокойствие, а глаза, один черный, другой почти белый, светились от радости, что Наруто наконец пришел в себя.
— Как спалось? – поинтересовалась она, присаживаясь на кушетку.
— Спал как убитый, — усмехнулся Джокер и, посмотрев в правый глаз Микото и вспомнив, какую цену та заплатила, замолк, поняв, что шутка совсем не уместна.
Впрочем, Учиху это совсем не задело. Она лишь наклонилась к нему и, задержавшись на несколько мгновений над его лицом, посмотрев прямо в фиолетовые глаза Джокера, после чего накрыла его губы нежным поцелуем, от которого у шиноби стало теплее на душе.
— Вставай, ты и правда уже слишком долго тут лежишь, — промолвила она, нехотя отрываясь от него и наградив парня еще одной простой оттого столь приятной улыбкой. – Твоя одежда.
Она кивнула на аккуратно сложенные на стуле по другую сторону койки черные брюки и футболку. А на вешалке возле двери висел новый фиолетовый кожаный плащ, на который Наруто не мог не посмотреть без довольного блеска в глазах.
Им потребовалось не слишком много времени, чтобы покинуть Госпиталь и выйти на улицу, встречающую их прекрасным солнечным днем. На небе не было ни облачка. Казалось, всё вокруг ожило и заиграло новыми красками, полными сил и радости. И сейчас Узумаки и Учиха шли через Коноху, поражаясь, какой мир и покой царит в этом пережившем страшные вещи месте. Люди улыбались им, и Микото и даже Джокер улыбались в ответ. Разительные перемены в настроении Узумаки не остались незамеченными, и двое остановились, после чего Учиха обняла Наруто, положив ему голову на плечо.
— Сколько же я провалялся? – озадачился Джокер, посмотрев на девушку сверху вниз.
— Пару дней. Мы не стали тебя тревожить, тебе нужен был отдых, — ответила та. – Многое произошло за это время. Шиноби вернулись в свои страны и деревни. Пятеро Каге торжественно объявили мир, и сейчас все помогают друг другу, чтобы оправиться от произошедшего. Больше всего досталось Стране Железа и ее окрестностям. И сейчас Шестой бросил все силы на помощь пострадавшим. Сам он сейчас в отъезде, отправился в Амегакуре. Похоже, за свои заслуги Аме теперь станет Пятой Великой Деревней.
Они пошли дальше, держась за руки, и остановились только на мосту, проведенном через огромную рассекающую Коноху расщелину, оставшуюся после произошедшего на подземной базе Корня. Отсюда был виден каменный монумент с лицами Хокаге, и Узумаки не без удивления отметил, что ряд лиц, напоминавших о светлых и темных периодах непростой истории деревни, пополнился еще одним. Сразу была видна рука мастера. Майто Гай в качестве Шестого Хокаге удался на славу, скульптору неплохо дались даже его густые брови.
— Знаешь, после того, что случилось, Гай рассматривает тебя в качестве своего преемника. И народ помнит, что ты сделал. Когда-нибудь, скорее всего, и ты окажешься на этой скале, — промолвила Микото, и ее глаза загадочно сверкнули.
Узумаки задумался. Быть Хокаге? Мечта, которую он бросил в далеком детстве, уже не казалась ему таким глупым делом. Увидев, что бывает, когда во главе Конохи становится кто-то вроде Данзо, Джокер стал небезразличен к судьбе деревни и тому, кто ее возглавляет. Впрочем, себя он все еще плохо представлял в этой роли.
— Да нет. Ну… Может быть, когда-нибудь… — сначала отмахнулся, потом, еще раз подумав, протянул он. – Мне кажется, деревне нужен кто-нибудь умный. Например, Шикамару.
Вспомнив о лучшем друге, Узумаки понял, что, гуляя за руку с Микото и наслаждаясь безмятежностью этого дивного дня, совсем забыл обо всех остальных.
— А ребята? Как они? – всполошился он.
Брюнетка засмеялась и крепче сжала руку блондина. Бывший джинчурики встревожено посмотрел на нее, но беспокоиться было не о чем: просто девушка очень долго ждала, пока он очнется. Она скучала по нему, и Наруто прекрасно это понимал.
— Живы и здоровы. После того, как вы с Саске спасли мир, они тоже решили не сидеть сложа руки. Отдохнули немного, и в путь, наводить порядок после того, что устроила Кагуя. Все в полном порядке, можешь не беспокоиться. И да, мне кажется, за последнее время Кимико очень сблизилась с Неджи, — успокоила его Учиха.
— Рад за них, — искренне произнес Джокер и, посмотрев ей в глаза, добавил. – Мы все спасли мир. Мы с Саске без тебя бы не справились… Я бы точно не справился.
Та смущенно опустила взгляд и вдруг подняла взгляд, будто вспомнила о важном деле.
— Саске, — пробормотала она. – Я совсем забыла. Он хотел повидаться с тобой.
Джокер посмотрел на нее слегка озадачено, впрочем, не стал спорить, и последовал за Микото, которая повела его быстрым шагом к главным воротам деревни. По дороге в мыслях Узумаки созрела идея, что увидеться Саске хотел не просто так. Это была прощальная встреча. Так и оказалось.
Учиха, облаченный в черный плащ, стоял, откинувшись спиной на врата деревни, и поглядывал на Монумент с лицами Хокаге. Внешне Саске выглядел довольно бодро, видимо, тоже уже оправился от перенесенного в битве. Единственное, что бросалось в глаза – совершенно белые волосы, которые противоречили тому образу Саске, к которому Джокер так привык. За плечом Саске угадывалась рукоять нового танто. Хоть сейчас и настало мирное время, отправляться в путь безоружным казалось юноше неподобающим. Глаза у бывшего члена Корня были совершенно обычными, видимо, риннеган, как и шаринган, можно было спокойно деактивировать в мирное время. Увидев товарищей, он обратился к ним с насмешкой в голосе, но без присущего ему высокомерия.
— А вы не торопились. Ну, ладно, не беда. В конце концов, долго еще я Коноху не увижу. Полюбовался ею немного напоследок.
— Извини, совсем из головы вылетело, — поспешила извиниться Учиха. – Ты точно не передумал? В деревне тебя примут, несмотря на…
Саске поймал на себе вопросительный взгляд Наруто.
— Не стоит, я уже принял решение. После всего, что я сделал, Коноха вряд ли захочет, чтобы я остался, — ответствовал беловолосый Учиха. – А вот Амегакуре я очень пригожусь. В конце концов, должен же кто-то занять место Итачи и возглавить ее в качестве нового Каге.
— Значит, ты уходишь… — пробормотал Наруто, поняв, что все его домыслы, появившиеся по дороге, оказались правдой.
— Так будет лучше. Для всех нас. Но я не мог уйти, не попрощавшись, — Учиха посмотрел на товарищей по команде с грустью. – Того, что было, уже не исправить. Но были у нас и светлые времена, верно? Я буду вспоминать их. Какаши-сенсей хотел бы этого.
Микото кивнула.
— И я не забуду, — промолвила она. – Знай, ты всегда можешь прийти в гости. Мы же одна семья…
— И вы заходите, когда всё образуется, — отозвался Учиха. Он перевел взгляд с Микото на Наруто. – Прощай, Джокер. Сражаться с тобой заодно было большой честью.
Впрочем, Саске не был бы Саске, если бы не добавил:
— И испытанием. Хотя когда было просто…
Джокер посмотрел на протянутую ему руку и пожал ее. Он улыбнулся.
— Не зазнавайся там, новый Каге Амегакуре, — пробормотал он.
— Увидимся, — бросил Саске, разрывая рукопожатие и, кивнув на прощание, пошел прочь, накинув на голову капюшон плаща. Наблюдая за его удаляющейся фигурой, Узумаки услышал. – Как знать, может однажды и ты станешь Хокаге. Если у тебя это получится, это будет твой величайший фокус, Джокер.
Узумаки оглянулся на Монумент, откуда прямо на него смотрело каменное изображение Четвертого.
— Как знать, — повторил он слова Саске, взяв Микото за руку.

...лог (Концовка 2)
Годы счастья и радости, проведенные рядом с любимой, друзьями и детьми, растворились в крике боли, который издал Наруто Узумаки, очнувшись и обнаружив себя подвешенным на цепях в каком-то мрачном и холодном помещении. Запястья ныли от врезавшихся в кожу наручников, а по рукам вниз спускались ручейки засохшей крови. Во рту было сухо и в горле першило от недостатка влаги. Он ощущал холод, морозными иглами пронзающий его оголенный торс. Чувство голода напоминало о себе пустотой, разверзнувшейся в желудке.
Впрочем, еще большая пустота разверзлась где-то в его душе. Он чувствовал, будто кто-то оторвал часть самого его естества, и сейчас он, беспомощный и сломленный, ничего не мог сделать. Но как так вышло? Что произошло, как он снова попал в капкан после всего, что было?
Послышались шаги, и Узумаки поднял взгляд. В открывшемся проеме двери показался силуэт в плаще, медленно ступающий к нему. Шиноби вздрогнул, понимая, что, вероятно, это и есть тот тюремщик, что заточил его здесь, в безлюдном месте, куда не проникали звуки извне, где тишину его страданий нарушало лишь капанье воды с потолка.
Свет тусклой лампы пал на гостя, и Наруто замер, повиснув на сковывающих его цепях. Ровной и медленно поступью к нему шел мужчина с длинными темными волосами, чьи красные глаза показались пленнику угольками костра, разгоняющими ночной мрак. Тюремщик был облачен в черный плащ, черная ткань которого была украшена изображениями красных облаков.
— Итачи… — прошептал Узумаки, не веря своим глазам. Зрелище настолько поразило его, что он не удивился изменениям в собственном голосе. Он знал, что брат Саске давно погиб. И даже если нет, разве не должны они быть на одной стороне?
— Ты запомнил мое имя, впечатляет, — холодно заметил Учиха, подойдя к Наруто вплотную и посмотрев ему прямо в голубые глаза. И тогда, в отражении красных шаринганов, пленник увидел то, что заставило его сердце сжаться: тощего и бледного мальчишку, грязного от собственной засохшей крови, с голым торсом и в оранжевых штанах со множеством дыр.
«Как такое может быть?»
«Почему я такой?»
«Что здесь происходит?»
— Хоть ты и пережил извлечение Девятихвостого, Лидер-сама пришел к выводу, что ты нам уже больше не нужен, — сообщил ему Акацуки, не выказывая при этом абсолютно никаких эмоций.
— Подожди… — выдавил Наруто, взглянув вниз и вздрогнув при виде собственного тела, совершенно не такого, каким наш герой его помнил. На его животе мертвым следом виднелась черная печать, застывшая там после того, как Кьюби был извлечен. – Итачи, что здесь происходит?
В очах Учихи впервые появилось удивление. И тогда Акацуки вновь вступил с пленником в зрительный контакт, задействовав шаринган, чтобы разобраться, что сейчас происходит в больном сознании пленника.
Перед глазами Наруто пронеслись сцены, которые он сейчас судорожно вспоминал, пытаясь понять, что происходит и как он оказался здесь. И Итачи, будучи вторым зрителем, не без удивления просматривал вместе с бывшим джинчурики всю его жизнь.
— Удивительно, на что способно твое воображение, бедный мальчишка, — пробормотал Акацуки с насмешкой, пролистав память пленника, словно книгу. – Мне было известно, что ты психически болен вследствие полученной в детстве травмы. Но кто бы мог подумать, сколь далеко шагнуло твое безумие.
Слова Итачи острой бритвой царапнули пленника по самому сердцу, и тот рванулся на цепях, добившись лишь новой порции боли в запястьях и того, что место его заточения огласил печальный пронизывающий душу звон.
— Безумие? Нет… Что ты такое говоришь? – прошептал мальчик, мотая головой, в которой что-то громко гудело.
Ему жутко хотелось вырваться, но цепи не давали это сделать. Он не понимал, что происходит, и слова Итачи лишь сильнее запутывали его. В такт громкому стуку сердца в груди в ушах разносились удары барабанов, которые сводили мальчика с ума, заставляя его беспомощно дергаться.
— Итачи, хватит, отпусти меня! Где Микото? Где Кимико? – крикнул он, с силой рванувшись еще раз и добившись того, что кровь вновь заструилась по запястьям, на которых открылись раны. Алые струйки начали стекать по его рукам вниз, капая на пол, где уже виднелись засохшие кровавые пятна.
— Их нет. И никогда не было, — слова Учихи, словно удар в живот, выбили из легких Наруто весь воздух, в результате чего он чуть не задохнулся. — Будучи на грани между жизнью и смертью, ты начал бредить. И так отчаянно цеплялся за жизнь, что действительно поверил в то, что рисовало тебе твое больное воображение.
Учиха внимательно смотрел в голубые глаза мальчика, после чего продемонстрировал колоду карт в своей руке. Словно вспышки молний, в сознании Наруто мелькнули яркие воспоминания о том, что он уже видел эту игральную колоду, лежащую на столе в одном из помещений убежища, в котором он сейчас находился.
— Джокера никогда не существовало, — сообщил ему Итачи. – Он – плод твоего воображения. Точно такой же, как и всё остальное, что ты считал реальностью.
Учиха убрал карты в карман.
— Есть только ты, Наруто Узумаки, мальчишка, у которого не всё в порядке с психикой. Больной мальчишка, от которого за жестокое убийство девочки в парке отказалась деревня. Никем не любимый джинчурики. Впрочем, Девятихвостого внутри тебя тоже уже нет.
Мысли роем носились в голове пленника, не давая ему покоя. Воспоминания перемешались в голове Наруто, который отчаянно цеплялся за все счастливое, что у него было в другой, пусть и воображаемой, жизни. Как такое могло произойти? Как это всё могло быть вымыслом? Он проделал такой путь… Стал великим шиноби… Спас мир от Кагуи Ооцуцуки!
Узумаки вздрогнул, вспомнив, как, будучи убитым Кагуей, находился в пустоте. Примерно такие же ощущения он испытывал сейчас, когда все его представление о мире рушилось кирпичик за кирпичиком. В мыслях всплыли слова Минато и юной версии его самого, которых он повстречал в своем подсознании.
«Я — лишь воплощение чего-то внутри тебя, что не дает тебе умереть. Ты сам цепляешься за свою жизнь перед лицом неизбежного», — прозвучал в ушах голос Четвертого Хокаге.
«Не цепляйся за то, чего нет. Это ведь только продляет твои страдания. Хватит бороться, оставь надежду и сдайся. Хватит с нас, этот мир был несправедлив, незачем туда возвращаться», — а это был уже его собственный голос.
Теперь все это, казавшееся таким непонятным на грани жизни и смерти, когда он отчаянно пытался вернуться к друзьям и спасти мир, вдруг обрело смысл. Уже тогда он сомневался в происходящем. Уже тогда знал, что находится в плену.
— Удивительно, насколько сильна твоя воля к жизни, — красные глаза Итачи сверкнули холодными огоньками. – А ведь только вчера ты умолял меня убить тебя. Наверное, поэтому я обрел в твоих бреднях образ спасителя.
Он горько усмехнулся.
— Какой удивительный мир ты придумал… И даже там, где ты обрел покой, ты не прекращал бороться. Печально, что всё это были лишь твои больные фантазии, — эти слова были как пощечина, и Наруто в бешенстве стиснул зубы, уставившись полными ненависти голубыми глазами на своего пленителя.
«Микото, Кимико, ребята… Неужели вас и правда нет. Нет! Не может быть! Я вырвусь отсюда и непременно найду вас!» — пронеслось в голове.
Бывший джинчурики напрягся, решив, что если пустит достаточно чакры к рукам, то сможет вырваться из цепей. Но, увы, его ждало еще одно разочаровывающее замечание.
— Бесполезно. Ты был шиноби лишь в своих нездоровых грёзах. Вспомни, тебя и в Академию-то не приняли. Именно тогда ты и сделал то, что сделал.
Узумаки издал отчаянный крик. Мир, в котором он оказался, становился все более мрачным и непостижимым его нездоровому разуму, когда Учиха открывал ему то, что на самом деле было правдой.
В памяти мальчика всплыла непонятная картинка: его собственные маленькие ручки, все к крови, бездыханное тело девочки с розовыми волосами и валявшийся в траве окровавленный кунай. Тогда нечто непонятное владело им и руководило его телом… Но это был не Девятихвостый, а безумие, жившее в душе самого Наруто с тех пор, как он случайно забрел в квартал клана Учиха и обнаружил, что все его члены зверски убиты. Когда он своими собственными руками убил Сакуру, в голове его завывали голоса: «Убей! Режь! Кромсай!». Но сейчас, загнанный в угол и не понимающий, где бред, а где реальность, Наруто думал: «Спаси», «Помоги» и «Не хочу умирать». Именно эти слова вспыхнули в его ложных воспоминаниях кровавыми разводами на руинах тюрьмы Девятихвостого. Стало быть, и в них тоже был смысл…
Итачи едва заметно шевельнул рукой, и из рукава в его ладонь выпал кунай.
— Что ж, в том есть и часть моей вины. И теперь, когда ты потерял какую-либо ценность, я исправлю ошибку. Исполню твою просьбу, избавлю тебя от страданий, — сказал Акацуки напоследок.
Наруто увидел, как лезвие блеснуло, отразив тусклый свет лампы, и закрыл глаза. Но мысли его были не о том, каким жестоким оказался реальный мир, а о том, что ждало его в мире грёз, в который он так хотел вернуться…


Пред.

Вернуться в Фанфики Наруто


Версия для печати

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron